Игоря хватило ненадолго. Он сбежал от них уже через несколько дней, в свою городскую квартиру, где и заперся от всех, подчеркнуто вежливо и также кратко отвечая на телефонные звонки, но отказываясь встречаться с кем бы то ни было.
Даже с Дарой. О чем она мне и сообщила все с тем же немым вопросом в глазах: «Что делать?». Винить Игоря у меня язык не повернулся - рассказывал мне Анатолий, что когда Татьянина мать опекать кого-то бралась, бежать хотелось на край света. Но я также знал, уже из личного опыта, что периоды мрачного уединения Игоря никогда ничем хорошим не заканчиваются.
Открыл он мне далеко не сразу. Но открыл. Прозвонив в дверь почти час, я набрал его номер, и без всяких преамбул твердо уверил его, что у меня терпения больше. Он еще немного поломался, но все же распахнул рывком эту дверь - с выражением крайней враждебности на лице.
- Можно войти? - спокойно спросил я.
- Нельзя! - отрезал он.
- Ты уверен, что нам стоит в коридоре говорить? - все так же спокойно поинтересовался я.
- Не о чем говорить! - все также грубо ответил он.
- Тебя больше не интересует, как дела у родителей? - намеренно ударил я его ниже пояса.
- А что-то изменилось? - очень неприятно усмехнулся он.
- Возможно, - невозмутимо ответил я.
Он резко подался вперед - я покачал головой. Чертыхнувшись, он отступил в сторону, давая мне войти.
Я быстро прошел прямо в гостиную - она в самом центре квартиры, если придется его силой вразумлять, хоть соседи не услышат. Нам еще неприятностей в милицией не хватало.
- Что Вы узнали? - напряженно спросил он, входя туда следом за мной.
- Я сказал - возможно, - непринужденно ответил я, присаживаясь на диван.
- Вон отсюда! - с яростью процедил он сквозь зубы.
- Если до нас еще не дошли новости, это не значит, что их нет, - резонно заметил я. - С твоей матерью и так чудо случилось, и сейчас твой отец ее ищет.
- Если может, - перебил меня Игорь. - Я помню, как его судили за простую оплеуху моему надзирателю. - Я закашлялся, вспомнив эту «оплеуху» - со всего размаха окном по голове наблюдателя. - И это Ваше чудо только с мамой произошло, а что с ним сделали? Если бы он был на свободе, он бы уже давно с нами связался! Его посадили? - Голос у него зазвенел. - Или еще хуже? И все из-за меня? Пусть меня тогда судят!
- И как ты себе это представляешь? - как можно тише спросил я, чтобы не дать ему раскричаться.
- Пусть меня вызывают на эту комиссию! - не поддался он. - Или я сам туда явлюсь!
Я похолодел, представив себе реакцию Дары, если он что-нибудь утворит, чтобы к родителям перебраться. А если и она за ним..?
- Хорошо, - медленно проговорил я, пытаясь обуздать панику. - Давай представим, что ты отправляешься к нам. Что ты там будешь делать? Но только конкретно, шаг за шагом.
- Я им скажу, что это я во всем виноват! - запальчиво произнес он. - Это меня ваше общество не принимает! Это у меня все время что-то не так! Это из-за меня у всех неприятности!
- Кому? - дав ему выдохнуться, снова спросил я. - Ты знаешь, с кем говорить? И где гарантия, что тебя выслушают? Ваш статус еще не ясен. В силу этого назад тебя не пошлют, но где гарантия, что тебя не отправят в какое-то дальнее подразделение, пока этот статус не определится? Где гарантия, что тебя изучать не начнут, чтобы его определить?
Я говорил и почти физически ощущал, как с него сползает юношеская - и наследственная - самоуверенность.
- Я не могу сидеть и ничего не делать, - наконец глухо пробормотал он, глядя себе под ноги.
- Согласен, это нелегко, - не стал спорить я. - Мне тоже. Но иногда приходится просто ждать. Чтобы не навредить по незнанию. Я не верю, что та авария случайно произошла - не тот у твоего отца опыт. Зачем-то ему понадобилось отправиться наверх, и вместе с твоей матерью. И он при этом знал, что оставляет тебя под нашей защитой, - добавил я как можно убежденнее, чтобы Игорь ложь не почувствовал. - А там только он тебя защитить сможет. Значит, ему, кроме поисков твоей матери, еще и твоими заниматься?
Игорь обессилено привалился к стене, сунув руки в карманы джинсов. Сжатые в кулаки руки, заметил я.
- И кроме того, - снова решился я на запрещенный удар, - ты подумал, что будет с твоей матерью, когда она узнает, что ты где-то в вечности исчез? Что будет с Дарой?
Наконец-то его проняло. И я очень надеялся, что последний двойной аргумент удержит его от сложно поправимого хоть на какое-то время. Чем его в чувство в следующий раз приводить, я понятия не имел.
Спас меня снова Стас. Передав через пару дней через Марину, что Анатолий наконец-то объявился. Он действительно был задержан внештатниками, но и на этот раз сумел как-то вывернуться и даже уже выяснил местоположение Татьяны и направляется к ней.
Наш второй военный совет разительно отличался от первого. Вопрос «Что делать?» также оставался главным, но на этот раз он касался способов установления контактов с Анатолием и Татьяной там, наверху, и все не мне его задавали, а сразу высказывали свои предложения. Которые, одно за другим, тут же разбивал в пух и прах Стас, что, впрочем, никому не портило настроения.