— Преподает в квакерской школе, славная девушка, тоже из хорошей семьи, — откровенно говорит мистер Мартене, отправляя в рот пригоршню земляных орехов. — Только, понимаешь, я не думаю, чтобы у нее хватило сил на Ника. Я хочу сказать, на то, чтобы управлять им. Не пасовать перед ним. Ему нужна именно такая женщина…
На горизонте появляются облака, растут. Сгущаются и как бы сталкиваются. Солнце по-зимнему тускнеет; кто-то на террасе восклицает, что упала капля дождя.
— Да нет, не может быть.
— Дождя не будет.
— А по радио говорили…
— Дождь, грозы? Предупреждали, чтобы лодки не выходили в море?
Мистер Мартене уводит Мори, явно намереваясь что-то ему показать. Мори не противится. В голове у него пусто, ноги как ватные. Прелестная серебристо-золотая птица, перья с отливом, так грациозна в извивах полета… А на пальце —
— Ему нужна такая женщина, чтобы не тушевалась перед ним, — говорит мистер Мартене.
Мори, которому очень нравится Джун Пенрик, возражает:
— Но, по-моему, Джун достаточно сильная… По-моему, Ник и Джун вполне подходят друг другу.
— Ты так считаешь? — говорит мистер Мартене.
И уводит его, чтобы показать, как он подновил коттедж сзади. (Мори приставляет руку к глазам — вдруг ярко проглянуло солнце — и смотрит вниз, на пляж. Дети, несколько человек загорают. Бежит собака. А их нигде не видно. Сколько же времени? Без десяти четыре.)
Он мучительно глотает слюну. В горле — вкус песка, гравия. Где его стакан с питьем? Должно быть, он куда-то его поставил.
— А Ник признался тебе — насчет Джун? — спрашивает мистер Мартене.
— Что значит «признался»? — спрашивает Мори.
— Я хочу сказать… ну, ты же понимаешь… говорил он с тобой откровенно… о своих планах или о ее планах… намерены ли они… это у них серьезно? — говорит мистер Мартене. — Я не имею в виду, есть ли у них… ну… словом, ты понимаешь…
И голос его замирает. По-видимому, он слегка смущен.
— Ник с большим уважением относится к Джун, — говорит Мори. Еще один — последний — взгляд через плечо. Пляж, скалы, серо-зеленые волны, с грохотом разбивающиеся о берег, тысячи сверкающих бликов, которые словно ножом режут глаза. Они пошли влево, на север, после обеда. По настоянию Мори. По его молчаливому настоянию. (Он сказал Изабелле, когда они ехали сюда: «Пожалуйста, не обращай внимания на манеру поведения Ника — он иногда бывает слишком самоуверенным, слишком прямолинейным. В школе из-за этого у него было немало врагов. Но есть у него и друзья, верные друзья. И ты знаешь, каким другом он был мне. Просто игнорируй его сарказм, если он будет саркастичен, не обижайся на его подтрунивания и постарайся найти возможность поговорить с ним наедине… Он совсем другой, когда один. Когда не старается произвести впечатление на аудиторию»…)
— Значит, «относится с уважением», — сухо произносит мистер Мартене, — ну еще бы. Ведь как-никак это Пенрики… Да и сама Джун… Она приедет сегодня попозже — Ник не говорил? Вам вчетвером следовало бы… Было бы так славно…
Мистер Мартене умолкает. Он резко проводит сгибом голой руки по потному лицу, словно его вдруг осенило — или бедняге Мори только так кажется? — что его сын и невеста Мори слишком долго гуляют.
По счастью, мистера Мартенса и Мори отвлекает взрыв петард — мистер Мартене едва не наступил на них сандалией-и дети, с хохотом разбегающиеся в разные стороны по жесткой траве; мистер Мартене в бешенстве кричит на них:
— Убирайтесь к черту отсюда! Ах вы паршивцы! Да как вы смеете! Чем вы тут занимаетесь! — И, обращаясь к Мори, убежденно произносит с возмущенной, усталой улыбкой: — Они нынче избалованы до безобразия. Детки моей сестры. Куда хуже, чем был Ник в их возрасте. А вон там их целая банда — в том доме с черепичной крышей, видишь?.. На пляже у нас с каждым годом становится все хуже.
— Да, — рассеянно произносит Мори.
— Так вот насчет Ника и Джун, — говорит мистер Мартене, — он ничего не говорил?.. Я имею в виду — тебе? Я хочу сказать… понимаешь ли… мистер Пенрик-то говорил с ним вообще? По-моему, они с радостью залучили бы кого-нибудь вроде Ника в свою «Вестерн электрик»… это, конечно, не совсем по его специальности… законы, регулирующие деятельность корпораций… и я знаю, он жаждет другого — или воображает, что жаждет… жизненные обстоятельства не могут не утихомирить его… как ты думаешь, Мори?
Мори, вздрогнув, поднимает на него взгляд. Как он думает — о чем?..
