Ангел тьмы полностью

Затем, в понедельник, 12-го, детектив-сержанты объявились на 17-й улице с довольно зловещим видом. Это было ближе к концу дня, волна жары еще не спала: в сущности, погода заполучила в тот день свою первую жертву – маленького ребенка, пораженного солнечным ударом и доставленного в больницу на Гудзон-стрит (услышав новость, я немедленно подумал: это неподалеку от дома, где Либби Хатч проживала жизнь сестры Элспет Хантер). Доктор работал в кабинете, Сайрус в каретном сарае ухаживал за лошадьми, а я был в кухне – помогал миссис Лешко убрать осколки полудюжины тарелок, которые она разбила вдребезги концом швабры во время типично решительной, но разрушительной уборки.

Раздался дверной звонок, я побежал открывать, оставив причитающую миссис Лешко выметать остатки. Вошедшие детектив-сержанты были сама деловитость; они немедля осведомились, где доктор. Я ответил, что в кабинете, и они прошагали прямиком наверх – так, будто сперва надеялись избежать этого момента, но в итоге смирились с неизбежным. И уж я-то никак не мог пропустить, что будет дальше: я дал им подняться на этаж или около того, затем проследовал за ними, сохраняя эту дистанцию, и, наконец, бросился к двери кабинета, лишь только она затворилась. Осторожно подкравшись, я лег на покрытый ковром пол перед дверью, уставился в узкую щель под ней и узрел несколько пар обуви, а заодно и основания множества стопок книг и бумаг.

– Простите за беспокойство, доктор, – услышал я Маркуса, а ноги его остановились перед ножками одного из стульев рядом со столом доктора. – Но мы решили, что лучше рассказать вам, как все обстоит с… с другим делом.

Повисла пауза, и ноги Люциуса принялись нервно притопывать по полу между ножками дивана.

– Новости вообще-то неплохие – впрочем, хорошими мы их тоже назвать не можем.

Доктор глубоко вздохнул:

– Ну, джентльмены?

– Насколько мы можем судить, – изрек Маркус, – причин полагать, что самоубийство Макферсона было вызвано чем-то или кем-то из вашего Института, нет. Мы опросили, а затем опросили повторно весь персонал, и составили общую хронологию событий с момента прибытия мальчика до времени его смерти. И решительно ничто не указывает на обращение с ним, способное пробудить саморазрушительные стремления.

– Даже те работники, что недолюбливают друг друга – осторожно добавил Люциус, – впрочем, таких не больше двух-трех – даже они не смогли выискать у своих противников недостатки в обращении с мальчиком. Что же до семьи – если допустить, что поступил он под настоящим именем, – нам так и не удалось разыскать никаких родственников.

– Я и сам пытался, – тихо вставил доктор. – Безуспешно.

– Мы проверили шнур, которым он воспользовался, – добавил Маркус, стараясь казаться пооптимистичнее, – и он не совпал ни с одним из тех, что использованы в механизмах штор и занавесей здания. Отсюда следует, что он, должно быть, принес его с собой…

– Из чего можно сделать вывод, что он обдумывал этот поступок еще до того, как попал к вам, – заключил Люциус.

– А это, – проговорил Маркус, – по-моему, будет полезно в суде. Теперь – что касается даты судебного заседания… – Прежде чем Маркус продолжил, прошло несколько секунд. – Судья Райнхарт, проводивший ваше предварительное слушание, не озаботился никому сообщить о своей отставке в конце текущего месяца. Его клиентура была передоверена другим мировым судьям. Боюсь, вам достался судья Сэмюэл Уэллс. – Я услышал, как доктор с шумом выпустил воздух. – Да. Ваши дорожки уже пересекались, мы понимаем, – сказал Маркус.

– И не раз, – тихо ответил доктор.

– Мы его не знаем, – вставил Люциус, – но слыхали, что он довольно суров.

– Больше всего меня беспокоит не это, – отозвался доктор. – Возможно, он суров, да, но я видывал и его снисходительность. И в этом-то вся загвоздка. Он крайне непредсказуем. Мне никогда не удавалось более-менее точно предугадать его реакцию и соответственным образом выстроить свои показания. К тому же он не из тех, кому в подобных делах требуются исчерпывающие улики. Если штат решит устроить процесс, способный навлечь серьезное моральное бесчестье на Институт…

– Как он почти наверняка и поступит, – заметил Маркус.

– … то Уэллсу может быть вполне достаточно лишь того, что юный Макферсон отправился в мир иной, находясь под моей опекой.

– Да. – Голос Люциуса выражал странную смесь надежды и уныния. – Потому-то мы и решили, что нам лучше прийти – рассказать вам, что он действительно собирается провести слушание лично. Кстати, его немного отложили. Очевидно, Уэллс будет в отпуске до первой недели сентября, и…

Внезапный шум входящих в дом людей и громкие голоса, эхом отдавшиеся на лестнице, заставили меня оторваться от щели и завертеть головой; потом, сообразив, что доктор и детектив-сержанты тоже, вероятно, это услышали, я вскочил на ноги и пустился вниз по ступенькам, не желая оказаться уличенным в подслушивании. Глядя вниз через перила, я увидел мистера Мура, мисс Говард и Сайруса, поднимающихся по лестнице.

– Ну и где же он тогда, черт подери? – громко, задыхаясь, вопрошал мистер Мур.