Наши попутчики на пирсе, казалось, испытывали то же волнение и облегчение от внезапной перемены погоды, что и мы сами. Впрочем, у большей их части багаж не шел ни в какое сравнение с нашим – ведь такие пароходы, как «Мэри Пауэлл», служили преимущественно для дневных круизов, – и нам не составило никакого труда найти носильщика для сумок. Я сказал доктору, что подсоблю снять их с повозки и отнести на борт, а они с Сайрусом пока могут первыми осмотреть каюты и проверить, не прибыли ли прочие члены нашего отряда. Так они и поступили, а я быстро принялся перетаскивать багаж на ручную тележку дружелюбного носильщика-итальянца с помощью нашего рослого немецкого возницы. Я не понимал ни слова из того, что говорили оба, но это и не важно; сам вид речного парохода, разнаряженного и готового к путешествию, с выражающей уверенность и мощь сдвоенной трубой и большими колесами по бортам, а заодно и возбуждение, циркулирующее среди веселого сборища людей на палубе и пирсе, заставляли меня двигаться радостно, воодушевленно и уверенно.
Удивительно, какие мелкие вещи способны в мгновение ока изменить настроение: какой-нибудь звук или даже просто запах подчас могут вывернуть мысли и чувства наизнанку покруче иных разговоров часами или переживаний сутки напролет. Мне в то утро хватило одного вида – мимолетного взгляда, ей-богу, – человека, видеть коего я желал меньше всего на свете.
Динь-Дон. Он сидел, пожалуй, в тридцати ярдах от парохода, на большом штабеле груза на пристани – но взгляд его вперялся прямехонько в меня. Его порочные черты искажала та же злая идиотская усмешка, что и обычно – и лишь только он понял, что я заметил его, как спрыгнул на землю, ухмыльнулся еще шире и произвел энергичное непристойное движение руками и тазом.
И я, чего таить, понял сие послание: Кэт вернулась к нему.
Это меня просто убило – глаза мои уставились в землю, а челюсть отвисла. Потом где-то у меня в голове раздался голос:
Когда я вновь оглянулся, Динь-Дона и след простыл в толпе. Скорее всего, он следил за нами от дома доктора, а теперь, удовлетворенный нашим отъездом из города, решил попросту отправить мне на прощание личную весточку, которая ранила бы мое сердце так же, как я сам когда-то ранил его лицо. Ну что ж, у него получилось. Я уронил чемодан, который держал в руке, и сам рухнул на него настолько оцепенело, что едва расслышал знакомый голос – на сей раз определенно извне меня.
– Стиви! – То был мистер Мур, приближавшийся ко мне с саквояжем в руке. За ним следовал носильщик с тележкой. – Стиви, – снова произнес он, поравнявшись со мной. Потом присел на корточки. – Что такое, мальчик, в чем дело? Где доктор?
– Они… – Я встряхнулся что было сил, пытаясь избавиться от потрясения. – Они… уже на борту. Я таскаю наши вещи… с носильщиками.
Мистер Мур крепко опустил руку мне на плечо:
– Стиви, что-то случилось? Ты будто призрака увидел.
– Не призрака. – Я не мог пуститься в подробные объяснения, но часть поведать был просто обязан. – Пыльников. Должно быть, следили за нами.
Быстро обернувшись, мистер Мур прищурился и осмотрел причал.
– Но на пароход-то они не сели, а?
– Не-а, – ответил я. – Они ушли. Просто дали мне –
– Ага, – проговорил мистер Мур. – Ладно, пойдем. Как бы там ни обернулось, в городе нас не будет достаточно долго, чтобы Пыльники о нас и вовсе позабыли. – Я поднялся, и мы направились к трапу «Мэри Пауэлл»; носильщики шли следом. – Что-то не похоже на тебя, Стиви – дать запугать себя таким вот образом, – изрек мистер Мур, легонько толкая меня в плечо. – Хотя я все понимаю, после такой-то стычки.
Я не ответил, только кивнул и постарался привести дыхание в порядок. Когда мы взошли на борт, мне и это почти удалось – но обжигающий булыжник вины на дне живота никуда не исчез.
Оказавшись на палубе, мы с мистером Муром указали носильщикам дорогу к нашим каютам. Эти симпатичные, богато меблированные покои с нарядными деревянными панелями располагались посередине верхней палубы, по левому борту, а из окон их вскоре после отхода открылись виды не только на утесы Палисадов, но и на Кэтскилл и прочие горы по пути. Впрочем, тогда все эти прелести и преимущества для меня ничего не значили. Увидев, что багаж в целости и сохранности доставлен в каюты, где уже располагались и радостно осматривались доктор, Сайрус, мисс Говард и детектив-сержанты, я буркнул что-то насчет того, что хочу осмотреть пароход, и быстренько сбежал.
