Ангел тьмы полностью

– Это действительно интересный вопрос. Сам-то он не большой поборник прав женщин – не считает их в действительности «угнетенной» частью общества. В отличие, скажем, от трудового народа или негров.

– Ага, – сказал доктор, – может, тогда мы будем избавлены от обычных лекций насчет святости материнства.

– О, полагаю, да, – быстро ответил Маркус. – Но, сдается мне, вместо этого у него против нас будет кое-что опаснее – и намного. – Приложившись к фляжке, он со свистом втянул воздух и обратился к нашему хозяину. – Мистер Пиктон, что вы смогли подыскать по Дэрроу?

– Я нашел статью по делу Дебса, – пожав плечами, сообщил наш хозяин. – Там упоминалась его связь с железной дорогой, но, в общем, ничего больше.

– И ничего по делу Прендергаста? – уточнил Маркус.

– Дело Прендергаста? – резко выпрямившись, пробормотал мистер Пиктон. – Да чтоб меня кошки съели, он что, участвовал в этом?

– Боюсь, что да, – кивнул Маркус. – И еще как участвовал.

– Так-так-так, – изрек мистер Пиктон. – Полагаю, вы помните этот процесс, доктор.

Доктор уже мрачно кивал:

– Несомненно. Редко встретишь более нелепый образчик извращения правосудия на потеху публике.

Маркус хохотнул:

– Довольно странно, доктор, но Дэрроу тоже отнесся к нему именно так.

Мистер Мур изо всех сил пытался уловить мысль, стуча кулаком себе по голове:

– Прендергаст, Прендергаст… – Тут его лицо прояснилось: – Не тот ли парень, что пристрелил мэра Чикаго?

– Он самый, – ответил Маркус. – В последний день Выставки 1893 года – первое политическое убийство в истории города. Юджин Патрик Прендергаст сам явился в полицию со своим четырехдолларовым револьвером и заявил, что убил мэра Картера Гаррисона, поскольку его честь не сдержал обещания поручить ему строительство новых линий городской надземки. Разумеется, заявление было чистейшей выдумкой, а человек этот, очевидно, сумасшедшим. Однако же Гаррисон действительно был застрелен на Выставке, что повлекло кое-какие весьма прискорбные отзывы в международной прессе…

– И потому штат Иллинойс, – резко продолжил доктор, глядя на тех из нас, кто еще не знал этой истории, – решил доверить оценку его вменяемости главному терапевту тюрьмы округа Кук – человеку без специальных знаний в области умственных патологий. Но даже этот специально отобранный прислужник без всякого сомнения объявил Прендергаста буйным психотиком.

– Однако сие не возымело никакого действия, – закончил мистер Пиктон. – Прендергаста быстренько признал вменяемым суд присяжных. Его приговорили к повешению – и повесили, не так ли, детектив?

– Но это еще не все, – отвечал Маркус. – По завершении первого процесса Дэрроу – чья личная неприязнь к смертной казни всегда была почти на грани фанатизма, – предложил помочь адвокату Прендергаста попробовать добиться нового слушания по признанию вменяемости. Этот второй процесс начался 20 января 1894 года и был весьма показательным, особенно для наших целей. – Пролистывая дальше свои заметки, Маркус еще раз глотнул из фляжки. – Дэрроу возглавил утверждение версии защиты. А его тактика, по словам некоторых присутствовавших при том людей, представляла собой совершенно новый род адвокатской практики. С самого начала он перевел фокус внимания с Прендергаста на присяжных: он заявил им, что сторона обвинения требует нарушить их священную присягу рассматривать дело по существу ради удовлетворения общественной жажды мести. Впрочем, прошла молва, что Дэрроу – мастак манипулировать присяжными, так что эта группа, по крайней мере, была хоть как-то к нему готова. Но, оказывается, он знал об их готовности, и вместо того, чтобы протестовать против несправедливости, обратил сей факт себе на пользу. В своих вступительных замечаниях он обратился к слухам о том, что он-де собирается одурачить их при помощи массы технических подробностей и театральности. И торжественно объявил, что делать этого не станет, ибо, по его словам, ежели испробует сие жульничество и проиграет, ответственность – и это ключевая уловка в аргументах Дэрроу, ответственность – за смерть Прендергаста ляжет на его плечи. А я отказываюсь, сообщил он в своей открытой, смиренной манере, взваливать на себя такую моральную ношу. И пообещал, что будет в своих доводах совершенно откровенен – а ежели присяжные решат, что его честные старания недостаточно хороши, ответственность за отправление сумасшедшего на смерть возляжет на них. А не на него.

– Умно, – тихо улыбаясь, пробормотал мистер Пиктон. – Очень умно…