Ангел тьмы полностью

— И полная чушь, разумеется, — добавил Маркус. — Хочу сказать, что на деле он использовал все уловки, какие только смог выдумать. Он оплакивал — в самом деле рыдая— покойного мэра и жестокость мира, способного произвести на свет такое существо, как Прендергаст, и умолялприсяжных дать волю их человечности. И, что важнее всего, коль скоро для нас это имеет значение, он нападал на сторону обвинения лично.И превратил предполагаемый суд над убийцей в убедительное, саркастическое — этот человек остроумен, сие несомненно — и безжалостное исследование мотивов государства и его служащих в преследовании сумасшедших, пусть даже и сумасшедших убийц. Все несчастные, призванные судом в качестве свидетелей, подверглись травле и унижениям со всей подозрительностью, которую только смог измыслить Дэрроу, так что допрос касался уже их самих и их убеждений, а отнюдь не Прендергаста. Постоянно опровергая все и вся, а не защищая интересы своего клиента, он перевернул процесс с ног на голову.

Я обернулся к доктору, который уставился в пол и подергивал бородку под нижней губой.

— Но это же не сработало, — пробурчал он.

— В итоге — нет, — констатировал Маркус. — Присяжные выдержали его давление и подтвердили предыдущий вердикт о вменяемости. Но, главное, он устроил напряженное состязание из того, что поначалу казалось простым и ясным вынесением приговора умалишенному.

Доктор откинулся в кресле и вздохнул.

— Неуместные методы, — тихо заключил он. — Но не могу сказать, что не одобряю его цель.

— Может, в том случае это и верно, — отозвался Маркус. — Но если я не ошибаюсь насчет того, что он попытается вытворить здесь,вы, возможно, измените свое мнение, доктор.

— Да, — вымолвил Крайцлер, чуть улыбаясь. — Полагаю, вы правы, Маркус.

— Я не понимаю, — проворчал Люциус. — Что ему пробовать здесь? То есть он, конечно, может отыскать судебных экспертов, которые оспорят наши изыскания и, может, даже личных знакомых миссис Хатч, которые отвергнут нашу интерпретацию ее мотивов. Но как же Клара? Что ему противопоставить очевидице?

— Нападки на человека, который стоитза ней, — заметил Маркус, не отрывая глаз от доктора. — Или по крайней мере на человека, которого он выставиткак стоящего за ней.

— Да, — воскликнул мистер Пиктон. — Я начинаю понимать вашу точку зрения, детектив. И мы не можем полагаться лишь на показания Клары, чтобы отразить сию атаку. Маленькие дети — особенно когда они слабы, как Клара, — не самые надежные свидетели. Их слишком просто запугать или ввести в заблуждение. Вот почему доктору так важно продолжать с ней работать — чтобы она научилась давать подробныеобъяснения своей истории, которые не развалятся при первом же наступлении защиты.

— Дело в том, — продолжил Маркус, — что роли наши во время этого процесса весьма странным, но, возможно, губительным образом поменяются: Дэрроу примется отстаивать обратное,зная, что никто не желает верить в наши слова о Либби Хатч, а нам придется защищатьсвои соображения. Как вы уже предположили, доктор, этот человек не собирается выступать с благочестивыми доводами в пользу святости слабого пола и материнства — он собирается атаковать, а не защищаться, и постарается вынудить нас занять оборонительную позицию, прежде чем мы поймем, что же происходит. А логическая точка начала любой атаки — слабое место, которым, боюсь, в общественном сознании…

— Буду я, — закончил за него доктор.

Заново набив трубку из кисета в кармане, мистер Пиктон зажег спичку об кресло, пока остальные взвешивали сказанное.

— Итак! — выдохнул он, прикуривая и демонстрируя воодушевление перед лицом опасности, бывшее его лучшим качеством. — Выходит, вопрос теперь — как нам выстроить защиту против подобной линии наступления, и тем самым уберечь целостность свидетельства Клары? — Сильно затянувшись, мистер Пиктон на какое-то мгновение задумался. — Я, как вы знаете, надеялся свести в этом деле к минимуму любые обсуждения психологической теории, доктор. Но если Дэрроу пойдет с этой стороны, вам следует подготовиться к ответному удару. С той тактикой и теми превосходящими силами, коими вы, как эксперт, располагаете!

Доктор встал и медленно прошелся по немногому свободному пространству, что имелось в комнате.

— Положение это мне, вообще говоря, знакомо, — вздохнул он, потирая больную руку. — Впрочем, признаюсь, я надеялся, что, взявшись за сие дело, в кои-то веки окажусь в наступлении. Видимо, этому никогда не суждено случиться.