Ангел тьмы полностью

Но как бы там ни было насчет сбивания с толку, мистер Пиктон действительновсегда производил впечатление в суде, особенно в то утро, когда открыл слушание по делу Либби. В десять часов судья Браун стуком молотка распорядился начать заседание, и Ифегения Блейлок приготовилась резво записывать выступление мистера Пиктона. Когда помощник окружного прокурора встал, чтобы обратиться к присяжным, на его лице не было и намека на дьявольскую улыбку, что так бросалась в глаза во время предъявления обвинения и отбора жюри: он был сама серьезность, понимая, как мне кажется, что такая перемена настроения заставит присяжных заинтересоваться и с самого начала обратить на него особое внимание. Мистер Пиктон — в темном костюме, будто подчеркивавшем, что его владелец явился сюда по делу, в коем у него нет никакой личной заинтересованности, — прежде чем начать речь, где-то с минуту прохаживался перед скамьей присяжных; и открыл рот, лишь когда убедился, что лица всех двенадцати на этой скамье стали совершенно внимательными и, как говорится, восприимчивыми.

— Джентльмены, — начал он намного медленнее и меланхоличнее, чем было в его привычке, — вы слышали вынесенное штатом обвинение против подсудимой. Но помимо обвинения имеются и еще некоторые факты, о которых вам следует знать. — Он простер руку в направлении места защиты, не глядя на Либби Хатч. — Эта женщина недавно лишилась мужа, человека великой отваги, который ранее жертвовал здоровьем во имя благородных целей Союза и освобождения. Никому из вас не стоит думать, что обвинение не в курсе этого, или что оно намерено, как адвокат защиты поведал местной прессе, потревожить траур такой женщины только лишь ради разрешения старого неприятного преступления. Честно скажу вам, мы этого не сделаем. Даже будь у нас время на подобные тайные, низкие планы, память о человеке, бывшем в числе многих героев этой страны в трудную минуту, перерезала бы нам путь, подобно тому, как падение мощного дерева заблокировало бы движение на Чарлтон-роуд.

Я вытянулся вперед, чтобы не только расслышать все, что говорит мистер Пиктон, но и глянуть на реакцию доктора. При упоминании бедного старого Михея Хантера доктор принялся кивать, изо всех сил стараясь сохранять совершенно спокойное выражение лица.

— Хорошо, — прошептал он, — хорошо… не дайте Дэрроу завладетьэтой темой.

Мистер Пиктон прервался, устремив взор в потолок.

— Чарлтон-роуд… — И вновь обернулся к присяжным: — Мы собрались здесь — против своей воли, джентльмены, можете не сомневаться, — поскольку три года назад на Чарлтон-роуд случилось нечто непередаваемо чудовищное. Событие из таких, что мы всей общиной молим, дабы оно не повторялось — и, вероятно, желали бы о нем забыть. Но мы не можем. На кладбище Боллстон-авеню есть две могилки, которые не дадут нам забыть об этом, и есть одна маленькая девочка — наполовину парализованная и до последних дней немая от ужаса, — которая тоже не даст нам об этом забыть. Само ее существование все эти три года служило напоминанием о кошмаре, произошедшем тем вечером. Однако сейчас она может даровать нам не просто одно лишь свое мучительное присутствие. Наконец, спустя три долгих года, которые она терпела тайную муку, невообразимую даже для тех храбрецов, что пережили кровавую бойню нашей великой Гражданской войны, наконец-то маленькая Клара Хатч может говорить! И неужели кто-то из вас, джентльмены, поверит, что этого ребенка, в конце концов почувствовавшего себя в достаточной безопасности, чтобы озвучить свои страшные воспоминания, можно убедить солгать?Неужели хоть один из вас всерьез поверит, что к этой восьмилетней девочке, после всего, что она вынесла, могут подступиться представители обвинения и убедить ее выдуматьисторию о том, что случилось на Чарлтон-роуд, где двоих ее братьев застрелили насмерть, а сама она получила ранение, которое, как явно надеялся нападавший, окажется смертельным?

Прервавшись, чтобы в упор взглянуть на присяжных, мистер Пиктон предпринял очевидную попытку усмирить свое душевное волнение — попытку, которая, как я уже мог судить по нашему знакомству, явно должна была провалиться.