Вот когда я наконец привлекла к себе всеобщее внимание! Все оторопело уставились на меня, раскрыв рты и вытаращив глаза, ошеломленные и перепуганные тем, что я, кастиловское отродье, позволила себе такую дерзость! Однако меня не смущали их разъяренные взоры: не пряча глаз, я спокойно продолжала петь знакомый мне гимн, который так обожала Наша Джейн.
Я чувствовала, что думают в этот момент обо мне окружающие:
По рядам прокатился возмущенный ропот, но и тогда я даже бровью не повела: пусть все вдоволь поглазеют на мои бриллианты и дорогой костюм!
Но напрасно я надеялась поразить своим внешним видом своих непробиваемых земляков, в их глазах не было заметно ни зависти, ни изумления: никакими нарядами и драгоценностями я не могла завоевать их уважение.
И так же резко, как обернули они свои головы на меня, когда я дерзнула пойти на место для уважаемых членов церкви, прихожане разом отвернулись от меня, а стоявшие рядом даже несколько отодвинулись, образуя вокруг меня пустое пространство. Я расправила плечи, села и стала ждать, как будут разворачиваться события дальше. Добропорядочный и богобоязненный мистер Вайс готовился обратиться к своим братьям и сестрам по вере с проповедью, и я надеялась, что она подскажет мне, как лучше действовать, чтобы осуществить задуманное. В церкви повисла зловещая тишина. Застыв в напряженной позе на неудобном деревянном стуле с высокой спинкой, я искоса, не поворачивая головы, посматривала по сторонам, надеясь увидеть родителей Логана, а может быть, и его самого.
Неожиданно все головы вновь обернулись — на сей раз на какого-то старика, медленно ковыляющего на негнущихся ногах по центральному проходу прямо ко мне. Боковым зрением я разглядела, что это не кто иной, как мой родной дедушка!
Но как он очутился здесь, если всего лишь два дня назад я виделась с ним во Флориде и имела неосторожность сунуть ему в карман пачку стодолларовых банкнот, надеясь, что он передаст их Тому. И вот дедушка здесь и несмело улыбается мне своим беззубым ртом, шепча:
— Рад видеть тебя снова, моя милая Хевен!
— Дедушка, — шепотом спросила его я, — как ты здесь оказался? — Обняв его за талию, я помогла ему усесться поудобнее. — Ты передал Тому деньги, которые я тебе оставила?
— Терпеть не могу равнинной местности, — пряча увлажнившиеся глаза, пробормотал он в качестве объяснения.
— Так что же все-таки с деньгами?
— Том не хочет брать их.
Я нахмурилась, не зная, как вдолбить что-либо в голову старику, не способному отличить реальную действительность от своих фантазий.
— Тебя прогнал отец?
— Люк славный парень, он на такое не способен.
Рядом с дедушкой я почувствовала себя уверенней. Он не предал меня, как Кейт и Наша Джейн. Вероятно, это Том сказал ему, что я направляюсь в Уиннерроу, и старик решил морально поддержать меня. А деньги, скорее всего, взял себе папаша.
Все собравшиеся в церкви обернулись и смотрели на нас, кто-то делая большие возмущенные глаза, а кто-то приложив к губам палец, так что дедушка от смущения согнулся в три погибели, готовый провалиться сквозь землю.
— Сиди прямо! — прошипела я, толкнув его локтем в бок. — Не унижайся и ничего не бойся! — Но дедушка остался в той же неудобной позе, прикрывшись, как щитом, соломенной шляпой.
Преподобный Вайс строго взирал на меня с подиума. Нас разделяло расстояние примерно в двадцать шагов, но все же мне показалось, что в его взгляде я заметила предостережение.
Ровным, задушевным голосом, проникнутым удивительной внутренней притягательной силой, он наконец произнес:
