Я получила шанс начать новую жизнь, пусть и без него. Такова была плата за мои ошибки. Прошло два года. Я нашла новую работу, друзей и парня, но бывший мужчина вновь появился в моей жизни и всё в ней перевернул. Казалось, что я забыла, остыла и переросла, но это было лишь иллюзией.Кирилл Самсонов теперь другой — чужой и холодный, но я нуждаюсь в нём, потому что только он может помочь мне в одном непростом деле.
Вита
— Катюш, прикрой меня, а! — прошу коллегу, прижимая телефонную трубку к уху. — Сегодня в городе дурдом творится, еле влезла в переполненную маршрутку, а она взяла и сломалась на половине дороги!
— Хорошо, Вита. Но ты поторопись. Не думаю, что Галине Николаевне понравится твоё опоздание.
— Знаю, знаю! Уже мчу!
Отключив телефон и бросив его в сумочку, перехожу на бег. Плевать на укладку, над которой я корпела всё утро. Главное, успеть.
Работу в частном госпитале на должности медсестры я получила всего неделю назад. В один из дней позвонила мать моей подруги, Жанна Леонидовна, и сказала, что меня готовы взять. Без опыта, на прекрасные условия, с гибким графиком и нормальной заработной платой. Я прыгала до потолка от счастья, потому что всегда хотела подрабатывать по специальности. За плечами неудачный опыт продавца-консультанта, официантки и горничной.
В отделение я залетаю, опоздав на три минуты. Снимаю с себя верхнюю одежду, приглаживаю волосы, мою руки и переодеваюсь в белоснежный костюм. Кажется, пронесло.
День проносится молниеносно, я загружена работой и пациентами. В обед наконец выдаётся свободная минутка, чтобы пересечься с Катей и выпить чай.
Мы познакомились недавно, но за короткое время успели подружиться. Катя тоже студентка медвуза, пришла работать в госпиталь после третьего курса. Сейчас она на пятом и удачно совмещает медсестринство с учёбой.
— Кстати, Римма Львовна тебя искала! Сказала, что никто не умеет так нежно ставить капельницы и инъекции, как ты.
— Она умеет льстить, — улыбаюсь я.
— Пф-ф, такая дамочка, как она, льстить не умеет, Вита. Ты правда ей понравилась.
Безумно приятно это слышать, потому что к каждому пациенту я отношусь с любовью и уважением. Старательно выполняю свою работу, поддерживаю разговор и непременно говорю комплименты и ободряющие слова. Им так легче, по себе знаю.
— Хорошо, я поняла, что ты не хочешь ею заниматься, — отвечаю Кате. — Допью чай и поставлю капельницу.
— Кто сказал, что я не хочу? — фыркает подруга. — Просто она так смотрит на меня, что руки дрожать начинают.
Мы плавно переходим на другие темы, договариваемся в пятницу вечером посидеть в кафе и поужинать. На работе времени обсуждать личную жизнь почти не остаётся. Мы целиком и полностью посвящены пациентам.
Вымыв чашку, обрабатываю руки и, взяв штатив, выхожу в коридор. Палата Риммы Львовны находится в левом крыле. Пока иду, здороваюсь с врачами и операционными медсёстрами. Настроение отличное, на губах играет улыбка.
— Здравствуйте! — приветствую пациентку. — Вы меня ждали?
— Виточка! — радуется Римма Львовна. — Ждала!
— Как себя чувствуете?
— Вот тебя увидела, и уже отлично! До этого ко мне заходила другая медсестра, но я прогнала её, потому что в прошлый раз из-за неё выпал катетер, а ты знаешь, как сложно на моих руках найти вену.
— Сложно, очень! — соглашаюсь с ней. Но у меня каким-то чудом с первого раза получилось.
Я устанавливаю капельницу, спрашиваю об ощущениях. Голова не кружится, не тошнит?
— Можешь сильнее напор включить, — просит Римма Львовна. — Ко мне сын должен приехать сегодня, хочу иметь возможность ходить.
— Только сыну своему скажите, чтобы придерживал вас. Вы дама сильная, но после капельницы не рекомендуется ходить. Минимум полчаса полежать нужно.
— Хорошо, Виточка.
Я ухожу, попросив Римму Львовну нажать на кнопку вызова персонала, как только закончится флакон. Она кивает и провожает меня взглядом до двери. Наконец-то к ней кто-то придёт! Несчастная женщина в одиночку пережила операцию по удалению матки. На следующий день забегала подруга, но сын — ни разу. Я видела, как она плакала. Утешала, веселила её, как могла.
В манипуляционной мне звонит Вера. Она работает по сменам, но сегодня у её свекрови юбилей, поэтому она просит меня немного задержаться.
— Надолго не смогу, Вер. Мне бабулю на вокзале встречать. Я рассказывала, помнишь?
— Помню, Вит! Я недолго задержусь. На час, максимум два.
Сбросив вызов, слышу сигнал из тринадцатой палаты, где лежит Римма Львовна. Оставляю телефон на кушетке, выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь на вызов.
— Уже закончился флакон? — спрашиваю больную.
— Виточка, ты не ругайся, но я сама ускорила этот процесс. Сын возле клиники, сейчас придёт.
Всё-таки ругаю её, но по-доброму. В тот момент, когда отрывается дверь в палату, я отсоединяю капельницу и закручиваю крышечку катетера. И не переставая приговариваю, что Римма Львовна у нас сильная женщина и обязательно скоро бегать начнёт.
— Кирилл! Наконец-то ты прилетел! — звучит радостный голос женщины.
От упоминания этого имени бросает в жар. Больше двух лет прошло, а я всё так же реагирую.
— Здравствуй, мама, — произносит мужчина за моей спиной.
По затылку пробегает табун мурашек. Я выпрямляюсь, ощущая, как громко колотится сердце. Это не может быть он. Просто не может. Столько времени прошло, мы ни разу не пересеклись, хотя я мечтала об этом каждый чёртов день без него.
