Ему было стыдно, однако поступить иначе он не мог. Роувен не рвался править, и все же судьба родного клана была ему небезразлична. Он хотел, чтобы семью Интегри возглавил мудрый человек, достойный и благородный. Справиться с этим могла только Хиония.
Так что он оставил клан со спокойным сердцем. Он убедил себя, что она привыкнет к роли лидера, даже начнет гордиться его доверием. Однако в глубине души Роувен знал, что обманул сам себя.
А потом началась та история с Эмилией и Огненным королем, и он перестал думать о прошлом.
Зато теперь прошлое смотрело ему в глаза.
– Я прекрасно знаю, что ты сделал, – презрительно бросила ему Хиония. – Прыгнул через время, не так ли? Я ожидала такого, когда ты исчез. Тебе кажется, что ты передал мне клан буквально пару лет назад. Но для меня эти тридцать лет были, Роувен! Хотя я их едва заметила. Каждый день я только и делала, что работала. В миг, когда ты втянул меня в это, я поставила крест на себе.
– Мне очень жаль…
– Тебе жаль? Тогда не лей понапрасну слова, верни мне эти годы! Дай мне новую жизнь, повелитель времени!
– Ты знаешь, что я не могу, – покачал головой Роувен. – Но теперь твоя жизнь снова принадлежит тебе…
– Ты говоришь об этом так, будто подарок мне сделал. Не жизнь, Роувен, остаток жизни! Посмотри на меня – я старая! Я ничего больше не хочу. Ты со своей милостью опоздал на тридцать лет. Ты пришел не помочь мне, а забрать у меня управление кланом. Не пялься виновато, я все знаю. Я оракул, помнишь? Я ошиблась лишь однажды, когда не сумела предсказать твое предательство.
Он действительно сожалел о том, что сделал. Может, для него и не было этих тридцати лет, но прошлое представало в ином свете. Он сам стал другим, смерть Эмилии многому его научила… да и Амиар тоже.
Там, на Арене, Огненный король показал ему, что нельзя убежать от самого себя. А ведь этим Роувен и занимался всю жизнь!
– Ты сказал, что тебе не нужно правление этим кланом, – напомнила Хиония.
– Я передумал.
– Я должна этому умилиться? Ты не подходишь на роль лидера клана!
– И никто не подходит, – указал Роувен. – Поэтому ты правишь до сих пор. Ты любишь своих детей и внуков, но ты знаешь, что они недостаточно сильны. Они так и остались второй ветвью, не унаследовав твой дар. Даже если ты не отдашь мне это место добровольно и мне придется сразиться с ними, победа будет легкой.
– Возможно. Но зачем тебе эта победа? Что будет, когда ты наиграешься и снова захочешь уйти?
– Так не будет, – возразил он. – Посмотри на меня. Если хочешь – загляни в мое будущее. Для меня это не развлечение. Я по-прежнему не хочу быть лидером. Но я должен, как ты должна была когда-то.
Ее ярость никуда не исчезла, но Хиония сумела обуздать ее. Женщина разглядывала Роувена с осуждением и бесконечной усталостью.
– Ты хочешь сдержать клан в битве с Огненным королем? – спросила она.
– Я хочу, чтобы клан Интегри выжил в этой войне.
– Войне с ним?
– Не с ним, – покачал головой Роувен. – То, что происходит сейчас, – просто конфликт, первая молния перед бурей. Дальше будет хуже, и не говори мне, что у тебя не было видений про это!
– Были, – признала Хиония. – Но не все мои видения верны. Я надеюсь, что я ошиблась.
– Вряд ли. Ты ведь знаешь, почему Великие Кланы так ненавидят Огненного короля. Не только из-за его силы. Они верят в старую байку о том, что с появлением нового Огненного короля семь великих чудовищ обретут свободу.
– Но легенду исказили в веках, – заметила она. – Изначально все было не так.
– Верно, – согласился Роувен. – Новые поколения перепутали причину и следствие. Не Огненный король освободит чудовищ. Это природа создает его, потому что чувствует: они могут освободиться. Те демоны – это бездна разрушения. Чтобы в мире сохранялось равновесие, нужно созидание. Поэтому и рождается Огненный король, способный объединить Великие Кланы.
– Амиар знает об этом?
– Нет. Но узнает, когда справится с кланами – это первое испытание для него. Пусть докажет, что достоин своей силы, и тогда я расскажу ему правду.
– А пока он занят этим, ты снова станешь лидером клана Интегри? – усмехнулась Хиония.
– Да. Прости меня, мне правда жаль, что я поступил так с тобой. Тогда я сделал неверный выбор, а сейчас у меня выбора просто нет. Я пришел вернуть то, что всегда было моим.
Он больше не боялся того, во что превратилась его жизнь. Скорее, это его забавляло. Катиджан понимал, что дороги назад больше нет, и в своей роли мятежника видел определенную иронию. Он никогда раньше не спорил с законами Великих Кланов, потому что они были на его стороне. А теперь он не мог спокойно поговорить даже со своими родителями.
Значит, так и должно быть. Если все вокруг него верят в судьбу, почему бы и ему не поверить?
Но сказал он другое:
– Вы ведь понимаете, что нам всем каюк?
– Не обязательно, – возразил Рин.
