— Не будем тратить понапрасну время. Я хотел бы узнать все про «демократически настроенного человека, будущего лидера нового движения, оппозиционного коммунистической партии». Так, кажется, вы обозвали вчера редактора этого почтенного органа?
— Ах, вот вы о чем…
— И еще о «государственных переменах», которые якобы могут случиться.
— Ну да, — кивнул Савинов. — Вы не хуже меня знаете, что…
— Хватит! — оборвал его военный. — Кем вы себя возомнили, гражданин Савинов? Пророком?! — Его взгляд так и гнул к земле. — Пришло время открыться. Исповедаться. А я буду вашим духовником. Готовы, оракул вы наш доморощенный?
— Я пророком не назывался, товарищ генерал: так, предсказателем, — попытался пошутить Савинов. — И обращение «гражданин» колется, ей-богу!
— О Боге вспомнили?! — неожиданно усмехнулся его собеседник. — Надо же! — Генерал прошелся по кабинету, остановился в том же месте — у дальнего окна. — От вашего поведения будет зависеть, как я стану называть вас: «гражданин» или «товарищ». Я повторяю: кем вы себя возомнили? С чьей подачи? По чьему наущению? Может быть, по велению собственного сердца? Ну же, признавайтесь.
Савинов покачал головой:
— Кем я себя возомнил? — Он пожал плечами. — Да я точно и не знаю — кем…
— Ответ слабоумного — не принимаю.
— Вы грубы, — несмело проговорил Савинов.
— Да, груб. У меня мало времени, гражданин Савинов. Я хочу максимально быстро разобраться в вашем вопросе и вернуться к своим делам. А у меня их много. Подумайте еще раз, я подожду.
Савинов напряженно всматривался в лицо говорившего с ним человека. Неужели ошибся?! Но разве может быть такое портретное сходство?!
— Разве… мы с вами не знакомы? Прошу вас, скажите. А то нелепо все как-то. Мучительно для меня. Ведь я знаю вас. Но тогда вы были немного другим…
Генерал усмехнулся:
— Вы — занятный тип. Мало людей, кто разглядывает меня так, точно я — редкий зверь в клетке. Вы и впрямь смахиваете на безумца. Но валять дурака я вам не позволю. В моей власти круто изменить вашу жизнь, гражданин Савинов. Вы догадываетесь об этом?
— Еще раз?! — вопрос генерала ошеломил его. — И еще круче?!
— О чем вы говорите? — нахмурился военный.
Кажется, он не понял новой загадочной реплики своего легкомысленного собеседника. Или только делал вид? Об этом сейчас думал Дмитрий Савинов, пытаясь понять, в какую историю он втравил себя, в какой капкан наступил.
И в какую пропасть летел в эти минуты!..
— Я говорю: еще раз круто изменить мою жизнь? — набравшись смелости, Савинов повторил вопрос. — Когда-то вы это уже сделали…
— Даже так? — Генерал заправил руки в карманы строгих брюк, расцвеченных лампасами. — Зачем вы паясничаете? Чего хотите добиться? Вы знаете будущее страны? Вот и расскажите. Очень интересно. Мне, например. Я никому не скажу. — Он говорил отрывисто, коротко. — Разве что вашему доктору. Он любит и жалеет одержимых и знает, как с ними быть, гражданин Савинов.
— Какому еще доктору?
— Как это какому? Который о вас будет заботиться, Дмитрий Павлович. Ваш лечащий врач, ваш второй исповедник. Но он со временем станет первым, поверьте мне!
— Меня не надо лечить.
— Как это не надо? Надо. Еще как надо! Любого, кто знает будущее страны на свой лад, надо лечить. А у нас прекрасные больницы, Дмитрий Павлович. И палаты надежные. Заметьте. А как профессионально подготовлены те же санитары, если бы вы знали. Им цены нет! И у каждого кулак как два моих, — сжав костистую пятерню, генерал выбросил ее в сторону Савинова. — А медикаменты?! После наших процедур собаки говорят человеческим голосом. Да-да. А человек по-собачьи лает. Верите?
— Верю, — с трудом проглотил слюну Дмитрий Савинов.
— Это хорошо, потому что доверие — основа всему, — мрачно заметил генерал. — В нашей беседе — особенно. Перед тем как отправить вас на обследование, я должен убедиться, что все вопросы закрыты. Просто назад возвращаться оттуда сложно. Тем, кто уже по-собачьи заговорил. Так и будет гавкать болтун до конца своих дней. За решеткой. Почему так? А чтобы не сбежал и не покусал кого-нибудь! На воле.
Все это генерал и впрямь говорил без тени иронии на лице или в голосе. Он говорил так, точно отдавал распоряжения. Важные, необходимые.
— Мне не нужна больница, простите, я не знаю, как вас зовут…
— Меня зовут «товарищ генерал». Коротко и ясно.
— Мне не нужна больница, товарищ генерал. — У Савинова вдруг и живот прихватило. — Я здоров.
— Значит, редактор соврал? Вы ничего не говорили про «новое движение» и «оппозицию коммунистической партии». Нет?
— Редактор меня неправильно понял.
— Так, значит, говорили? — Гнев был в его голосе, а в глазах — лед. — Не виляйте хвостом — не терплю этого! Ну же?!
Дмитрий Савинов почувствовал, как кровь разом отхлынула от его лица.
— Думаю, я ошибся… Уверен в этом…
— Ошиблись в чем? Говорите.
Генерал, прямой, как струна, шагнул к нему. Глаза его, навыкате, были точно угли. Вперед выступали скулы, ястребиный нос. Кожа казалась темным, выдержанным тысячелетиями пергаментом.
— Я не буду… говорить.
— А я настаиваю.
