А было ли правдой все, что происходило с ним?
Он приходил к выводу, что да. Поскольку все тянется уже годы, значит, все-таки… явь. Сны не бывают такими длинными, точными. В них всегда можно найти лазейку и догадаться, что это сон.
Тут — другое…
В его руках было два времени. Два кувшина — с водой мертвой и водой живой. Но на этот раз он шел по-другому. Не совершая ошибок, точно зная, что ему нужно. На этот раз он играл с жизнью иначе. Он видел ее карты — знал все ее козыри. И на этот раз ей будет трудно обмануть его. Просто невозможно. Даже если где он и даст себя обойти, Принц за его спиной подскажет, поможет ему. Он не знал, откуда у него такая уверенность, и все-таки был в этом уверен на все сто.
Дождавшись означенного года, месяца и дня, — точнее, раннего утра, — он пролетел на машине станцию Барятинскую и остановился на 86-м километре. Ровнехонько там, где дорога соединяла шоссе и длинную проселочную дорожку, бежавшую от одной из окраин поселка. Стояла ранняя весна, апрель. Еще немного, и поднимется солнце и начнет помалу топить снег, плотно укрывавший пригород.
Савинов был здесь и раньше. В первые два посещения этих мест он убедился, где именно пройдет мальчишка — по тропинке к озеру, — где именно он выбросит альбом. Он оставил машину за поворотом, набрав в сапоги снег, добрел до края леса и стал ждать. Протоптавшись с часок, Савинов не на шутку продрог и разволновался. Единственное, что спасало его, так это фляга с коньяком. Около десяти утра, издалека, он увидел юношу, переходившего дорогу с папкой под мышкой. Вот оно, маленькое сокровище! Через полчаса парень шел обратно уже без ноши.
Вернувшись, Савинов сел за руль, подъехал к краю дорожки и, бросив там машину, направился в сторону еще закованной в лед речки. Искать пришлось недолго. Папка с рисунками лежала в мокром снегу и уже потемнела с двух краев. Он торопливо вытащил ее, перчаткой стряхнул грязь.
Развязал шнурок, открыл…
Вот он — солнечный луч, когда-то пронзивший непогоду, ударивший в окно мальчишки, озаривший его лицо и душу. Савинов хорошо помнил тот день, час, то мгновение.
Ему не забыть его до самой смерти.
Намокшие акварели, первые видения юного художника, отчего-то не пришлись автору по вкусу. И слава Богу! Не пройдет и десяти лет, как шедеврами Ильи Инокова, выброшенными на берег речки-гадючки, будет гордиться родившая его земля. Может быть, это она, мудрая твердь, не захотела принять его картины, пусть немного небрежные, но прекрасные, не решилась уничтожить их, позволить им уйти? Вцепившись в папку, Савинов понимал, как сам он был глуп, требуя от судьбы то карьеры художника, то пророка. Нет, все было предрешено, когда он согласился сесть в машину Принца! Все было предначертано! Теперь он возьмет эти картины, прижмет к груди, как мать — любимое дитя, и спрячет подальше.
И в первую очередь — от господина Игнатьева.
И тут у Савинова родилась коварная, ерническая мысль. А не встретить ли ему господина Игнатьева здесь, у этой речушки, не выкурить ли рядом с ним сигарету? Может быть, он будет метаться, ища то, что когда-то принадлежало ему? А вдруг? Вот потеха! Нет, стоит его подождать, но не здесь — у обочины, рядом с автомобилем. Не хотелось бы оставлять свой роскошный лимузин надолго без присмотра.
Он направился к машине. Спрятал папку в пакет, положил в багажник. Открыл дверцу, сел за руль и стал ждать.
Полчаса, час… Изредка проезжали машины, но долгожданной «Волги» не было.
Неужели в этот раз все изменилось и Федора Игнатьева он не встретит? Неужели ему будет отказано в таком маленьком, но очень пикантном удовольствии?
За пять минут до полудня он закурил очередную сигарету и в тот же момент увидел через лобовое стекло едущую на него белую «Волгу». Приблизившись, она притормозила, но потом опять набрала скорость и проскочила мимо. За стеклом он увидел мужчину, сидевшего рядом с шофером. Этим человеком был Федор Игнатьев, тоже, в свою очередь, смотревший на того, кто занял его место не только в истории, но и у обочины дороги в этот ясный весенний день. Или ему было просто стыдно ставить нелепую «Волгу» рядом с роскошной иномаркой?
Закурив сигарету, Савинов развернул «мерседес» и поехал в город. Но за поворотом, метров через пятьсот, он увидел стоявшую у обочины белую «Волгу». Все-таки не вытерпел Игнатьев, решил затянуться разок-другой. Он остановился метрах в двадцати от поверженного конкурента. Надев темные очки, вышел, почти выпорхнул, широко улыбнулся «незнакомцу»:
— Выбираю место для коттеджа. Езжу, знаете, по дороге, останавливаюсь, смотрю на окрестности.
Игнатьев вежливо улыбнулся, но не ответил.
Савинов, точно не замечая этого холодка, кивнул в сторону речки и леса, да, впрочем, и всего окружающего мира:
— И день для прогулки отличный!
— Превосходный, — не слишком радостно и не сразу, ответил куривший человек.
— А для меня так еще и удачный. Да что там удачный, — признался Дмитрий Павлович, — просто счастливый!
— Я рад за вас.
— А как я рад!
