В комнате эмоциональной разгрузки «Нового регионального банка» Юлиан Ганецкий и начальник охраны Вадим Трошин играли под пальмой в карты. Перед ними на столике лежал исчирканный карандашом машинописный листок. Катя Зойкина, бухгалтер, местная красотка, в короткой юбке и открытом жакете, чуть привалившись на один бок, сидела в кожаном кресле; глядя в телевизор, она оттачивала пилочкой ноготки.
— За такие карты убивать надо, — пробурчал Трошин.
Юлиан довольно гоготнул. Закуривая в дверях, Савинов вопросительно поднял брови:
— В очко?
— Обижаешь, начальник, — откликнулся Трошин. — В покер.
— Вчера в казино я его, дурня, надул, — увлеченный игрой, Юлиан мельком бросил взгляд на Савинова. — Хочет отыграться.
— За дурня ответишь.
Савинов выдохнул дым:
— Войдет кто-нибудь из важных клиентов — обалдеет. Еще бы бабки по столу разложили. (Кажется, его не услышали.) А ведь я серьезно, — добавил Савинов.
Его опять не услышали, игра была в разгаре. Савинову казалось, что в последнее время Юлиан стал ко всему безразличен. Что он готов уйти. Унести ноги. Не так давно Ганецкий сказал ему: «Я не верю, что все будет продолжаться так гладко, как раньше… Ты меня понимаешь?». Да, он его понимал. Юлиану тоже не давали покоя приходившие к Кузину крепыши, некоторые с подозрительно выбритыми головами, слитками золота на пальцах и шеях, со звериным оскалом. Савинов верил, что у Юлиана, точно у крысы, чувства обострены. И, возможно, ему, Дмитрию Савинову, самоуверенному и честолюбивому, стоило бы поучиться у сотрудника. Недалеко ушло время, когда он готов был приложить все усилия, чтобы под любым предлогом сместить Кузина. Он знал, что Павел Дынин, начальник валютного отдела, поддержал бы его. И Трошин тоже. Что до Зои Самоцветовой, главбуха банка, она, как мудрая женщина, побежала бы за победителем. Все дело было в Косте и Вале Рудаковых. И в их могучем отце. Если эта тройка не в курсе загадочных визитов незнакомцев к Кузину, и узнай она о них случайно, пухляк вылетел бы в два счета! А если Рудаковы в курсе? И все, что делается, с их соизволения? Тогда стоило помалкивать. Тем более, что сам Кузин его, Савинова, ни во что не посвящал. Оставлял за бортом своих дел. А у Рудаковых, как стало известно Дмитрию Павловичу, появились свои, «московские» трудности. Решать дела банка приходилось генеральному директору. И он решал. Решал и отдалялся. А как хотелось тряхнуть Кузина как следует! Надавить, заставить раскрыть карты! Но время, чувствовал Дмитрий Савинов, для этого было упущено. Он чересчур увлекся изобразительным искусством! Упустил что-то важное. Пару-тройку ниточек. А представится ли другое время для смены фигур на шахматном поле, Савинов не знал. Может быть, уже и нет.
— Ой, — оживилась Катя, — Ирландия. Самолет уже прилетел. Я тоже хочу в Ирландию.
— Какой самолет? — не оборачиваясь, спросил Трошин.
— С Президентом.
— Летят самолеты, плывут пароходы, — довольный, вытаскивая карту из веера в руке, пропел Юлиан. — Какая взятка, а?!
— Интересно, — работая пилочкой, промурлыкала Катя, — он опять пьяный будет?
— Кто? — отвлеченно спросил Трошин.
— Президент, — не сводя глаз с экрана телевизора, ответила Катя.
— Пьяный-румяный, — набирая карты, пропел счастливый Юлиан.
— Вадик, — Катя обратилась к Трошину, — как ты думаешь, его охрана пьет вместе с ним или нет?
— Я, Катюха, проигрываю, — зло пробурчал Трошин, — а ты с глупостями.
— Проигрывать — твоя судьба, — ввернул Юлиан.
— За судьбу ответишь.
«Какой же сегодня год? — подходя к телевизору, подумал Савинов и сразу все вспомнил. — А-а, вот оно, легендарное стояние, вот она, встреча президентов на острове. Которой так, понимаешь, и не состояться». Он с улыбкой смотрел, как открылся люк самолета, как подъехал трап, как замерло, выстроившееся в шеренгу, правительство Ирландии.
Время встало.
— Чего-то он не выходит, — проговорила через минуту Катя.
Савинов с улыбкой взглянул на девушку, на ее колени. Она подняла глаза на начальника, обольстительно улыбнулась ему. Правда, все «обольстительные» улыбки его сотрудниц были не слишком уверенными. И он догадывался, в чем причина. Все знали его жену, Маргариту Васильевну, видели ее на праздниках, когда гулял весь коллектив банка, по телевизору, когда Рита выступала как устроительница выставок, и догадывались: с этой женщиной им не конкурировать.
И были правы.
— А он не выходит, — повторила Катя. — Заснул, что ли?
Часа через полтора, так и не осчастливив своим появлением у трапа правительство скромного зеленого островка, «святой» Президент выйдет в Шереметьево и спросит у придворных: «Что за страна?». — «Россия!» — ответят ему. «Не узнал, — посетует Президент. — Богатой будет! — и тотчас погрозит камере пальцем. — Не разбудили, понимаешь, я им покажу!..». А пока что время замерло, шеренга влиятельных ирландцев затаила дыхание. Впору падать в обморок от нехватки кислорода.
Юлиан и Трошин отложили карты, сели на кожаный диван.
— Это что еще за спектакль? — спросил Ганецкий.
«В ожидании Годо», — усмехнулся про себя Савинов.
