Начали монтировать видеоряд, дробить наше пространное интервью на кусочки, иллюстрировать ретро-вставками. Нет, правда, хорошо получилось, с настроением, но не без накладок, конечно.
В кучке студенческих фотографий, на четырех или пяти из них Сосновский опять стоял вместе с Алисой! Именно вместе – не рядом. И тут уж я решила преодолеть робость и спросила-таки у Ольги, что же их связывает.
Ольга Васильевна немного подумала, потом сказала:
– Да, вот эти фотки я уберу, Лена ведь тоже будет смотреть передачу.
«Кто у нас Лена? Лена – жена…» – без посторонней помощи догадалась я. Но уточнять ничего не стала: ну и что, мол, что Лена увидит… Во-первых, не хочется быть маниакально настойчивой, а во-вторых, из замечания Ольги Васильевны уже можно сделать единственный, вполне определенный вывод: значит, что-то было, и это что-то может вызвать неприятные воспоминания у жены.
Да, я не стала бы расспрашивать больше, но Ольга сама решила меня просветить. По-моему, это было продиктовано ее женской солидарностью – не со мной, конечно, с женой Леной. А может, чтобы я тоже сделала какие-то выводы. Она ведь ко мне хорошо относится… Не знаю. Знаю одно: Ольга поведала мне эту историю не из желания перемыть чьи-то косточки, не такой она человек.
…Итак, на третьем курсе Сосновский женился на однокурснице Леночке. Лена была хорошенькая, веселая девчонка, оба они были «радистами». Они хорошо смотрелись в кадре на учебных занятиях, хорошо понимали друг друга. Подружились, полюбили, поженились. К концу четвертого курса Лена взяла академический отпуск: ушла в декрет – у Сосновских родилась дочка. А Сережа продолжал учиться, подрабатывал везде, где мог, и, в общем, они справлялись.
А потом на журфак поступила девочка Алиса из Гродно. Алиса жила в общежитии, мужская половина которого тут же начала за ней со страшной скоростью «бегать». Алиса была красавица, Сережа тоже был красавцем – едва ли не самым красивым парнем на журфаке. Да, он уже был женат. Но в юности этому придается несколько иное значение, чем в зрелости.
Сергей Сосновский не изменял своей юной жене. Но не потому, что его моральные устои были столь прочными, нет, какие там еще устои – в двадцать-то с небольшим… Это Алиса была неприступна.
Любовь испытывала их долго. Сергей закончил учебу (Лена к тому времени перешла на заочное отделение), пошел работать на телевидение. Алиса тоже пришла в телецентр на практику. Это и оказалось «засадой»…
– А что потом? – шепотом, как в стихотворении Евтушенко, спросила я.
Ольга задумчиво наморщила лоб, бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, что-то взвесила и решила все же сказать мне правду:
– Мы с Алисой совсем не подруги, просто я вместе с ней пришла на практику, все было на моих глазах. Она, конечно, любила его сильнее, это точно. Он всегда был такой веселый, вечно хохот у них в музыкалке стоял, девушки на шее – гроздьями… А Алиса слишком всерьез восприняла их связь, полюбила его. Закончилось все «хорошими отношениями». И абортом, конечно.
Я сидела не дыша. Мне стало горько – за юную прекрасную Алису, которая не стала выдвигать живот как аргумент в борьбе за чужого мужа, Оксанкину драму вспомнила…
Не хотела больше расспрашивать Ольгу Васильевну, но она сама поставила точку в своем рассказе:
– Алиса потом два раза выходила замуж. Очень приличные были парни. Но, что-то не пожилось.
…Героиня моих дум тем временем появляется на сцене с Вадимом Золотовицким, ведущим новостных программ Центрального канала. Алиса сегодня в узком сиреневом платье с открытыми плечами. На фоне атлетичного Вадима смотрится просто волшебно – фея Грез из «Спящей красавицы». Они по очереди приветствуют публику. Я улыбаюсь им из зала: камеры работают, в любой момент оператор может взять меня в кадр.
У нее действительно очень красивый голос – ее хочется слушать, не задумываясь, о чем она говорит. А говорит она о замечательных наших телеоператорах, лучший из которых сейчас взбежит на эту сцену за весомым доказательством того, что он не только хорошо видит, но и хорошо показывает то, что видит, другим. Честь разорвать конвертик с именем счастливчика доверена нашему патриарху операторского цеха Олегу Мухину. Что он и делает. Алиса берет у него листок бумаги, торжественно называет имя, звучат фанфары…
Вот он, счастливчик, уже бежит через ступеньку откуда-то с четвертого ряда. Я его не знаю, он с другого канала. Молодой парень с хвостиком на самом темечке. Надеть на него кимоно, сунуть в руки меч – и будет один из «Семи самураев». А, я его как-то видела в деле: меня, помнится, позабавила его специфическая стойка – он наклонялся к глазку своей телекамеры, а ноги при этом расставлял намного шире плеч. Для устойчивости, что ли? Тогда мне показалось – это такой мальчишеский форс, понты, как сейчас говорят. А вот и не понты, а «Золотая Телевышка»!
Первого лауреата наградили, но перед тем, как приступить к следующим номинациям, на сцену приглашают поющую телезвезду. Она поет своим небольшим, но чистым и приятным голосом хорошую старую песню «о главном».