– Эту эпиграмму Пушкин посвятил своему современнику Николаю Ивановичу Гнедичу, выпускнику Московского университетского пансиона, члену Российской академии и библиотекарю Императорской публичной библиотеки, чей блестящий талант и титанический труд приблизили к нам одно из величайших произведений антич ной литературы – «Илиаду» Гомера. Впрочем, справедливости ради, стоит уточнить, что первый ироничный опус Александра Сергеевича на тему перевода вполне компенсируется второй, более известной эпиграммой, – и процитировал, чуть-чуть понизив свой приятный, мягко звучащий в баритональном регистре голос:
– Невозможно не восхищаться переводом Гнедича, даже будучи совершенно равнодушным к творчеству самого Гомера, – продолжил Найденов. – Надеюсь, кто-то из вас уже сегодня может выразить свою солидарность с мнением «солнца русской поэзии», не принимая его слова на веру, а исходя из собственного опыта?
Он выжидающе посмотрел на студентов. По правде говоря, на положительный ответ он не особенно рассчитывал: ни его любимая «Илиада», ни «Одиссея» в школьную программу не входят, а по доброй воле современные школьники читают разве что Пелевина да Сорокина. Наконец, одна из девушек скромно подняла руку.
Алексей Александрович заметил, улыбнулся ей с легким поклоном:
– Рад за милую девушку. Но еще больше рад за вас, друзья мои, – вам предстоит заново открыть для себя эту жемчужину мировой литературы.
Студенты отнюдь не внимали ему – на этот счет он не обольщался. Но также твердо знал: ходят на его лекции по античной литературе без особого отвращения. Найденов оглядел аудиторию с нескрываемой симпатией: множество интересных, умных лиц – озорных, задумчивых, всяких.
Ему нравилось преподавать на журфаке. У журналистов – небольшой набор, на курсе всего пятьдесят человек. Конкурс традиционно серьезный, проходной балл – высокий. В результате – что ни студент, то индивидуальность. И в большинстве своем – действительно творческие личности.
– Особое внимание Гомеру советую уделить не только поклонникам высокой поэзии, но и любителям высокой стипендии, – все в том же, несколько возвышенном стиле сообщил вдруг студентам преподаватель. – На экзамене я всегда задаю дополнительные вопросы по «Илиаде» или «Одиссее» – это мои любимые произведения, мой конек.
– Троянский такой конек… – тут же раздалась реплика с галерки. Многие хмыкнули. «Ага, про коня знают все, ну и слава Богу…» Найденов улыбнулся:
– Браво! – удовлетворенно произнес он. – За чувство юмора я способен накинуть целый балл.
Тот же голос зазвучал снова, с заметным восхищением:
– Уау!
– А вот за «уау» и прочие возгласы и междометия времен палеолита – столько же сбросить…
– Ладно – «аве!» – тут же нашелся «полемист» с галерки.
Все засмеялись, Алексей Александрович тоже:
– А здесь больше любителей античности, чем мне сначала показалось. Ну что ж, я рад. Думаю, мы поладим.
«Конечно, поладим», – повторил Алексей Александрович про себя. Способностью ладить со студентами без «задруживаний» и игры в демократию, или без «панибратства и амикошонства», как выражался декан журфака Александр Федорович Пальчиков, сорокатрехлетний доцент А. А. Найденов славился на весь факультет. И знал об этом.
В редакцию «Доброго утра» Елена шла по длиннющему коридору главного корпуса, здоровалась со знакомыми, мимоходом заглядывала в студии. Остановилась у «шестисотки», в которой шла запись программы о кино «Блоу-ап». Известный тележурналист Сергей Катаев, огромный, бородатый, бронебойно обаятельный автор и ведущий программы, брал интервью у красивой и очень популярной, благодаря ролям в неплохих телесериалах, актрисы. Елена знала, что Сергей хорошо и довольно давно знаком с Ириной Извековой, с интересом и симпатией следил за ее творчеством со студенчества, поэтому артистка охотно откликается на каждое его приглашение на съемку. Ну правда, он со всеми звездами более или менее знаком, но Ирину снимает все равно чаще других. Может быть потому, что Извекова не только узнаваемая, «снимаемая» актриса, но и просто интересный собеседник? Начитанная, интеллигентная, интервью у нее брать – как в большой теннис играть с хорошим партнером.
Лена решила пару минут послушать Сережин разговор с актрисой, подумав при этом: «Может, пригласить ее в „Доброе утро“ гостем в студии? Интересно будет с ней пообщаться, зрители ее знают…»
Смотрела на Катаева и мысленно аплодировала: дружеские отношения на экране Сергей никогда не демонстрирует – никаких «Петька», «Колька», «Танечка», «Ирочка»… Вот и сейчас он говорил с актрисой без намека на фамильярность, уважительно обращаясь на «вы». Ирина, хорошо понимающая правила игры, отвечала «в тон».