- Вот, ты это как себе представляешь? – усмехнулся Дима, подливая мне шампанского, - простая ты моя! Мало ли, что там, за этой стеной. А, если она как-то защищена? Хочешь,
чтобы тебя кислотой окатило?
- Почему, сразу, кислотой? – встрепенулась я.
- Тогда газом, или ножами, - пожал широкими плечами Дима.
- У тебя нездоровая фантазия, - фыркнула я, и съела конфетку.
- Это не у меня нездоровая фантазия, а у тебя притуплённое чувство опасности, - парировал он.
- Сказал бы ты это раньше, я бы тебе быстро доступ к телу перекрыла, - надулась я.
- Только скажи, что я не прав, - хмыкнул Дима, - и потом, мы
не имеем права там ничего трогать. Оно было засекречено, по
каким-то причинам скрыто. Ни к чему старые тайны ворошить.
- К твоему сведению, старые тайны – самые интересные, - воскликнула я, - Вира как-то вскрыла катакомбы, значит, от кого-то она о них узнала. Давай копать.
- Всё, что угодно, моя карамелька, лишь бы ты не совала свой курносый носик в катакомбы.
- Наглец! – фыркнула я.
- Уж, какой есть, - усмехнулся он, - как я твоего мужа понимаю. Ты без тормозов. И не вздумай лезть туда одна, а то я тебя знаю. Так, капец!
- Что не так? – сделала я невинные глаза.
- Да я уже по твоему выражению лица вижу, что ты туда полезешь. Ладно, я попытаюсь договориться с людьми, чтобы они вскрыли эту стену. Лишь бы ты туда не лезла.
- Давай, - воодушевилась я, и взяла пирожное.
- У тебя на носу крем, - засмеялся Дима, и поцеловал меня в нос, а меня залила краска.
- Вот любительница сладкого, - с улыбкой сказал он, - я тут порылся в прошлом Виринеи, и появилась одна мысль.
- Какая? – заинтересовалась я, измазав пальцы своим любимым, масляным кремом.
- Вира по жизни была чокнутой. Не в смысле, сумасшедшая, а в смысле, бешеная. Всегда действовала на свой страх и риск, в тюрьме дралась, и вдруг, неожиданный вираж. Во время последней отсидки она стала паинькой. Даже стала ухаживать за одной женщиной. У той был туберкулёз в последней
стадии...
- Ухаживала за туберкулёзной больной? – вздёрнула я брови, - и не побоялась?
- Формы туберкулёза делятся на открытые и закрытые, - пояснил Дима, - с открытым отправляют на карантин, а закрытые не опасны для окружающих. Хотя они тоже микробы выделяют.
- Распространённая болезнь для заключённых, - вздохнула я, - а как закрытый туберкулёз может находиться в последней стадии? Ты вообще понял, что сейчас сказал?
- Я-то понял, а вот ты, похоже, плохо знакома с нюансами этой болезни, - усмехнулся Дима.
- Вот уж чего мне для полного счастья не хватало, так это
ознакомления! – фыркнула я.
- А я прочту тебе маленькую лекцию, любовь моя, - сказал Дима, - туберкулёз делится на две формы: открытые и закрытые. Открытая форма опасна для окружающих, человек постоянно кашляет, и плюётся кровью, но заразить он может только туберкулёзом лёгких. При закрытой форме очаг заражения находится как бы в капсуле, и из-за этого его не берут некоторые антибиотики. Такую форму очень трудно лечить, потому что сквозь капсулу не пробьёшься, зато она не опасна для окружающих. Эта форма протекает медленно, и, как ты понимаешь, вылечить её в тюремном лазарете без шансов. У них там ото всех болезней анальгин и клизма.
- Ужасно, - вздохнула я.
- Ничего, - процедил он, - для маньяков, педофилов, и прочей пакости, в самый раз.
- Может, в чём-то ты и прав, - протянула я, - но они тоже люди. Для всех есть суд Божий. Всё равно ответят.
- Это, да, - кивнул Дима, - но вернёмся к нашим баранам. Вот в чём странность, Вира ни на шаг не отходила от больной, а потом вдруг перестала воровать.
- Думаешь, умирающая ей что-то сообщила? – предположила я.
- Думаю, да, - сказал Дима, - что-то кроется в этих стенах. Но почему ты решила, что она сама катакомбы вскрыла? Может, её туда привезли?
- Предполагаю, - протянула я, - а то Макс меня постоянно ругает, что я упрусь рогом в одну версию, а другие не рассматриваю. Не смотри на меня так. Просто, понимаешь, меня смущает, что Вира знала, куда бежать.
- В смысле?
- Она, раненая, кинулась не на дорогу, к лесу, в надежде, что там проедет какая-нибудь машина, а по узкой, неудобной дороге, к посёлку. Только аборигены знают, что дорога ведёт в чащу леса, а для раненой, она, согласись, удобней. Но Вира
помчалась по тропке. Понимаешь?
- Начинает доходить, - протянул Дима, а у меня зазвонил телефон.
- Слушаю, - ответила я.
- Привет, - сказала Нина, - не могу ждать, расскажу сейчас.
- Говори, - обрадовалась я.