Еще одно утро, и еще одна грустная мысль, но она быстро отогнала ее подумав, что уже завтра днем увидит Йена, стараясь думать только об этом Натали слетела по ступенькам в большой зал. Переложив тростниковые циновки на полу, заставив мужчин заново сбить один из столов и заменив пару подгнивших досок на полу, там, где раньше этот стол стоял, она двинулась на кухню. Осмотрев все придирчивым взглядом и убедившись, что со вчерашнего дня хозяйство не успело прийти в упадок, она вышла из дома. Проверив небольшой огородик золовки, девушка нашла и там полный порядок. Последняя надежда – это проведать больных, может кому нужно сделать перевязку или хотя бы отнести лечебные травы заболевшим? Проходя мимо пруда, который только недавно ее стараниями из грязной, почти заросшей лужи превратился в чистый водоем, ей показалась, что она услышала крики и всплеск, а подойдя ближе, обратила внимание, на что – то покачивающееся на воде. Ребенок, – промелькнуло в голове у девушки, и она бросилась в холодную воду. То, что Натали приняла за ребенка, находилось на самой середине пруда. Несмотря на это девушка быстро продвигалась вперед, вода была уже ей по грудь, во все тело вонзились тысячи иголок, одежда сковывала движения, не давая возможности вздохнуть. Отпихивая со своего пути кусочки льда, плавающего на поверхности, она почти добралась до утопленника. Но, схватившись за рубашку поняла, что кто – то нарядил в детскую одежду соломенное чучело и бросил его в воду. Разозлившись на такую глупую шутку, она двинулась к берегу, но илистое дно затянуло ноги почти по щиколотки, ледяная вода начала доходить до подбородка, а плед зацепился за что-то в воде и не давал добраться до берега. Сердце девушки сковала паника, она продолжала дергать конец пледа, пытаясь высвободить его из плена, и одновременно нащупать ногами более устойчивое место на дне. Но ничего не получалось и вскоре она уже ловила ртом воду. Это не конец, крутилось у нее в голове, она не погибла в бурю, и не утонет в маленьком пруду у себя во дворе. Бросив попытки освободить плед, она просто развязала его, и постаралась так же избавиться от кожаных туфель. Освободившись от одежды и почти потеряв сознание от холодной воды, она двинулась к берегу. На полпути ноги перестали ее слушаться, сил уже не осталось, нижнее платье неумолимо тянуло ко дну, волосы намокли и казалось весили больше чем она сама. Сражаясь с собственным телом Натали поняла, что проигрывает. Глаза начали закрываться, вода уже не казалась такой холодной, тяжесть уступила место пустоте, мышцы налились свинцом и перестали ей подчинятся. Йен, – мелькнуло в ее голове. Она вспомнила его лицо, его такие теплые, шоколадные глаза. Почему-то ей казалось, эти глаза смотрят на нее в панике, а голос, его голос, срывается от страха. Она вытянула руку, пытаясь успокоить свое видение, сказать, что ей хорошо, и что скоро она увидит отца. На этом ее глаза закрылись и видение исчезло.
Йен вернулся в замок на день раньше, он не мог больше выдерживать разлуку с Натали. Эта маленькая плутовка украла его сердце и разум, основательно заняла мысли. Не важно, было открыты у него глаза или нет, единственное, что он видел – это ее образ, ее улыбку. Бросив все и оставив своих людей на попечение Лохлана, лэрда клана МакГейри, он ринулся обратно домой. И вот проезжая по двору, он видит, как его обожаемая жена пытается выбраться из частично замерзшего пруда. В ужасе Йен направил Пега к ней, соскочив у самой кромки воды с коня, он бросился поднимать ее почти безжизненное тело. Глаза ее были открыты, но казалось она не слышала его и только улыбалась, потом вытянула руку, желая дотронуться до него, но на полпути рука упала, а глаза девушки закрылись.
– Нет! – заорал он, вытаскивая ее из воды, и побежал к замку, – Тевиш, Уоллис, – заорал он двум воинам, проходившим мимо, – принесите горячей воды и пледы, мне нужно ее согреть, и пришлите Мораг, живее!
Он пронесся по лестнице и толкнул дверь в комнату так, что она чуть не слетела с петель, камин еле горел, и тепла явно не хватало. Он разорвал на ней платье и стащил мокрые лохмотья, потом завернул в одеяло и подложил в очаг еще дров. Пламя весело занялось, но и этого казалось недостаточно. Пока он ждал лохань с горячей водой, подхватил девушку на руки, сел вместе с ней на стул у огня и прижал ее к груди.
– Все будет хорошо, мой ангел, – повторял он, тихо укачивая ее как ребенка, – ты же не бросишь меня, правда, родная? Ты же не оставишь меня? Это будет не честно, ты только появилась в моей жизни, я только теперь стал по-настоящему счастлив, не отнимай у меня мою жизнь, останься со мной, – молил он.
Принесли лохань, ведра с горячей водой и Мораг налила в кубок теплого вина, Йен бережно погрузил жену в воду.
– Долго она пробыла в воде? – спросила Морог, осматривая посиневшее лицо девушки.
– Не знаю, но думаю, что нет, она узнала меня, а потом упала. Что она забыла в этом чертовом пруду, зачем полезла в замерзшую воду?
