Ноги в огромных чёрных ботинках на мягкой подошве ступают мерно и неумолимо. Покачав головой, он принюхивается. С Алисиным методом он незнаком, но, похоже, его притягивает та же ангельская сила, что влечёт к Ангелино детей.
Мы мало знаем о Кулаке, но его имя — да имя ли это? скорее кличка — говорит само за себя. Кстати, Босс тоже не вспоминал его добрым словом, верно? Ещё в школьные годы Кулак был амбалом и издевался над одноклассниками. И мы только что видели, как он пинал бездомных. Он по-прежнему хулиган. А то и хуже.
Видите, как люди стараются обойти его стороной?
Он самый страшный злыдень на свете?
Очень возможно.
Видите, как мамы и папы хватают за руки детей?
Слышите, как они велят детям закрыть глаза?
От него прячутся даже собаки!
Пару раз Кулак посмеивается. Ему правда весело? Над чем он смеётся?
С виду Кулак очень страшен. А вот свободен ли? Счастлив ли оттого, что люди и звери в утреннем городе бросаются от него врассыпную? Что его радует на самом деле? Если бы не тёмные очки, мы могли бы заглянуть ему в глаза и что-нибудь в них прочесть.
Может, он — как многие хулиганы и громилы — подспудно чувствует, что ему чего-то не хватает в этой жизни, что-то мешает ему быть хорошим и никого не обижать?
Может, Ангелино нужен Кулаку именно поэтому?
Может, он хочет, чтобы ангел сделал его, Кулака, более совершенным человеком, а не ужасным злодеем?
Или Кулак Малоун просто хочет добраться до ангела и сотворить новое зло?
Всё это время Ангелино порхал у окна над Боссом и Кевином, вспоминал о Бетти и Берте, о кармане Берта и вкусностях на столе у Бетти, вспоминал, как хорошо спится в мягкой кроватке, которая раньше принадлежала Полу, вспоминал, сколько у него прекрасных новых одёжек и прекрасных новых друзей.
И вдруг… он обнаружил, что плачет. А этого с ним ещё никогда не случалось — за всю его короткую жизнь, с тех пор как пару дней назад он оказался в кармане у Берта.
— Я хочу к Бетти и к Берту, — произносит он тоненько и печально. — Я хочу к друзьям!
Слёзы катятся по его щекам и капают на стол.
Он смотрит в город и дальше, в сторону холмов. Город огромный, как сам мир, как сама Вселенная. Где они? Где Бетти и Берт? Где их дом в Кондукторском переулке? Где школа Святого Мунго? Где все друзья?
Всё у него внутри сжимается, и сам он сжимается, уменьшается. Ангелино плачет:
— Я хочу домой…
Просыпаются Кевин и Босс.
Они поражены: Ангелино летает, а цепь, которой они его приковали, валяется на столе.
— Ты свободен? — Босс не верит своим глазам.
Ангелино стирает слёзы со щёк.
— Я свободен, — повторяет он и, опустившись на стол, добавляет: — Я хочу домой.
Кевин вздыхает. Видно, что он хочет покончить с этой нелепой и мерзкой историей, отвезти Ангелино к Бетти и Берту и обо всём забыть. Да и Босс уже не такой злодей, каким был вчера, после ночных признаний он и сам, пожалуй, был бы рад отпустить Ангелино… Но сейчас наступил день, и Босс вспомнил, что хочет быть крутым. Как папаша, который давно исчез из его жизни. Он хочет однажды сказать папаше: «Я украл ангела, продал его, и я богат!»
Босс пристально смотрит на Ангелино. Ангелино не отводит глаз. Его щёки вспыхивают, кулачки сжимаются. И вдруг он рычит — так рычат демоны, а не ангелы. Он по-прежнему Ангелино, но какой-то иной. Он силён и твёрд. И очень рассержен.
Он широко расправляет крылья. Глаза его сверкают.
— Я свободен! — рычит он.
Босс не выдерживает! Как смеет эта букашка так разговаривать с ним, с Боссом?! Он хватает Ангелино, оборачивает цепь вокруг его груди, затягивает и защёлкивает. Ангелино плачет, а Босс смеётся.
Тут звонит телефон, и Босс снимает трубку.
— О да, ваша светлость, — говорит он. — Сто пятьдесят тысяч — отличная стартовая цена.
Он кладёт трубку. И смеётся в лицо Ангелино.
— Вот продадим тебя и станем богачами! — говорит он. — Верно, Kекс?
— Да, Босс, — шепчет Кевин.
— А про свободу забудь! — рычит Босс своим самым ужасным, угрожающим и зловещим голосом. — Свободы тебе не видать.
Ангелино плачет.
Он снова крошечный перепуганный ангел.
Маленький, потерянный и одинокий.
— Я его потеряла! — кричит Нэнси.
Они остановились на перекрёстке, между цветочным магазином и офисом адвоката.
— Что значит «потеряла»? — спрашивает Джек.
— Он меня больше не притягивает. Я не знаю, куда идти!
Мимо семенит милая старушка.
Нэнси показывает ей фотографии.
— Вы, случайно, не видели этого человека? А этого? — спрашивает она. — А вот такого ангела?
— Боюсь, что нет, девонька, — говорит старушка. — А может, и видела, да не помню. Я ведь и имя своё не всякий день помню. Но, по-моему, я Глэдис! О, какой чудесный ангелок! Знаешь, у меня тоже был ангел-хранитель, давно, в детстве, вот тут сидел, прямо на плече. Как его зовут?
— Ангелино, — отвечает Нэнси.
— О, какое прекрасное имя! Моего звали Фрэнк.
Она идёт дальше.
— Попробуй вообразить его опять, — предлагает Алиса. — Давайте начнём всё заново.
