– Я должна вернуться в рубку управления, – сказала она, стараясь проговаривать слова с отчетливой артикуляцией. – Если хотите узнать дорогу туда, можете отправиться со мной.
Роньон посмотрел на постель, которую заправил только наполовину, задумчиво наморщил лоб, покачал головой и, подняв перед собой руки, зашевелил пальцами.
– Я не понимаю этот язык, – перебила Чандрис, мягким прикосновением останавливая его пальцы. – Может быть, потом вы научите меня. Хотите остаться здесь?
Роньон кивнул.
– Хорошо, – сказала Чандрис. – Мы еще увидимся.
Грохот двигателей «Газели» сменился приглушенным ревом, и в тот же миг возникла невесомость. Коста стиснул зубы и, сосредоточив взгляд на затылке Ханана, попытался перебороть тошноту.
– Мы легли на курс до ускорителя Серафа, Верховный Сенатор, – сказал Ханан, обернувшись. – Будем там через час. Я придал кораблю вращательное движение – через пару минут к нам хотя бы отчасти вернется вес.
– Спасибо, – произнес Форсайт. Коста отважился бросить взгляд в его сторону и не заметил на лице сенатора ни малейших признаков космической болезни. Как всегда, Коста вновь оказался единственным, кому досаждала невесомость. – Долго ли нам придется ждать возле ускорителя?
– В идеале совсем не придется, – ответил Ханан. – Мы едва успеем совершить разворот.
– И это при том, что один ускоритель обслуживает корабли, взлетевшие с трех стартовых тарелок? – возразил Форсайт. – Мне казалось, там должна возникать давка.
– Вы рассуждаете логично, – согласился Ханан. – Но, как ни странно, такое случается крайне редко. Во-первых, установка координат упрощена до предела. Ускоритель и «Центральная» связаны двусторонним каналом. Пока они функционируют, можно попасть только туда либо обратно.
– А как же определение массы?
– Массу измеряют на стартовой тарелке и передают данные непосредственно на ускоритель. Если разобраться, главное здесь – точная синхронизация. Когда корабли прибывают с нарушением расписания, массовые данные перепутываются.
– Очень интересно. – Форсайт оглянулся на входной люк. – Чуть позже мы вернемся к разговору о навигации, господин Девис, но первым делом мне нужно отыскать Роньона.
– Вообще-то, я мог бы… ах да. – Ханан запнулся. – Он ведь не услышит вызов по интеркому?
– Нет, – ответил Форсайт. – У меня с собой жезл, но от него мало толку, если Роньон не знает, где я нахожусь.
– Когда мы расстались, он заправлял постель в каюте Орнины, – вмешалась Чандрис. – Привести его к вам?
Форсайт покачал головой.
– Спасибо, не нужно.
– Но меня не затруднит…
– Я сказал, не надо, – повторил Форсайт, и Коста уловил в его голосе металлические нотки. – Будет лучше, если я… – Панель Орнины издала звук, которого Косте еще не доводилось слышать, и Форсайт умолк на полуслове. – Что это было? – спросил он.
– Позывные СОЭ, – объяснила Орнина, поворачиваясь к пульту. – С нами пытается установить связь кто-то, обладающий высоким приоритетом… О, господи, – чуть слышно добавила она.
– Что? – спросил Коста.
– «Лучник», – все тем же тихим голосом ответила женщина. – Его буксируют на Сераф.
– Как, только сейчас? – Форсайт нахмурился и подался вперед, словно пытаясь что-то рассмотреть.
– Его было очень трудно достать, – объяснил Ханан. – Слишком близко к Ангелмассе. Пришлось отправить туда автоматический корабль, и тот доставил «Лучника» к месту, где его смог зацепить буксировщик, не подвергая опасности экипаж.
– Мы можем взглянуть на него? – спросил Коста.
– Попытаемся, – ответил Ханан. – Он слишком далеко и идет встречным курсом. Ну-ка…
Внезапно на всех дисплеях появился «Лучник».
Орнина судорожно вздохнула, а Коста, которого и без того мутило, почувствовал себя еще хуже. «Лучник» превратился в хлам; его обводы были заметно искажены, хваленый эмпиреанский корпус из многослойного металла почернел и покрылся вмятинами.
– Чтобы получить такие повреждения, корабль должен был очень далеко углубиться в зону радиации, – услышал Коста свой собственный голос.
– Да, – отозвался Ханан таким тоном, словно и ему было не по себе. – Намного глубже, чем можно себе представить. Сначала всплеск вывел из строя управление, а потом… – Он умолк.
«Погубил людей», – молча закончил фразу Коста. Он не без труда оторвал взгляд от погибшего корабля.
И увидел, что Форсайт наблюдает за ним.
Несколько секунд он смотрел Сенатору в глаза, потом отвернулся, гадая, какие мысли кроются за этим суровым лицом. Впрочем, в эту минуту его куда больше интересовали причины катастрофы «Лучника».
– Они выходят за пределы видимости, – вполголоса произнес Ханан.
Коста повернулся к дисплеям. Мертвый корабль и сверкающий буксир СЭО приблизились к границе действия оптической усилительной системы «Газели», и их очертания расплывались.
– Куда его? – спросил Коста. – В Институт?
– Сначала в центр демонтажа, – ответил Ханан. – Он буквально светится вторичным излучением – обрати внимание на длину буксировочного троса.
Форсайт шевельнулся в кресле.
