– Ни капли, – заверил его Ханан. – Боюсь, я должен был яснее втолковать вам, что вы можете располагать всем, что имеется на «Газели».
– Вы выразились достаточно ясно, – возразил Форсайт. – И, надеюсь, я столь же ясно дал понять, что мое присутствие никоим образом не должно нарушать ваш распорядок. Вы получили какие-либо результаты, господин Джереко?
– Да, но в основном отрицательные, – ответил Коста, разглядывая что-то на своем экране. – Из-за расхождений в определении массы на ускорителе были задержаны несколько судов, но во всех случаях ошибки не выходили за рамки погрешности стартовой тарелки. Ничто не указывает на утерю вещества кораблями во время полета.
– Это еще не факт, – заметила Орнина. – Как ты сам говорил, программы могут предусматривать весьма существенные погрешности.
– Согласен. – Коста кивнул. – Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне нравится теория самофокусировки. Ангелмасса не настолько тяжела, чтобы извлекать такую значительную гравитационную энергию из падающих в нее обломков.
За спиной Чандрис открылся люк. Она оглянулась и увидела Роньона, который робко входил в помещение, суетливо шевеля пальцами.
На его лице был написан ужас.
– Что случилось? – спросила девушка.
– Он чем-то испуган, – сказал Форсайт. Он сделал короткий жест, и Роньон ответил. – Я не могу добиться от него вразумительных объяснений. Он вновь и вновь повторяет, что ему страшно.
– Может быть, он боится невесомости? – спросила Орнина, начиная расстегивать ремни. Послышалось несколько щелчков гамма-излучения, и Чандрис от неожиданности подпрыгнула в кресле. – Если он впервые попал в условия свободного падения…
– Роньон бывал в таких условиях сотни раз, – коротко отозвался Форсайт. Положив ладонь на плечо помощника, он продолжал объясняться с ним сложными движениями пальцев свободной руки. – Я совершенно не понимаю его.
– Может быть, отвести его в каюту? – предложила Орнина. Приблизившись к Роньону, она успокаивающе стиснула его руку, внимательно глядя ему в лицо.
Еще несколько жестов – и Роньон резко дернул головой.
– Он не хочет уходить, – сказал Форсайт. – Он боится оставаться один.
Чандрис посмотрела на Ханана:
– Нет ли в медотсеке успокаивающих средств?
– Должны быть, – ответил тот, не спуская глаз с Роньона. – Ты умеешь делать инъекции?
Чандрис кивнула и взялась за пряжки ремней.
– Вернусь через пару минут.
Однако для того, чтобы добраться до медотсека, отыскать нужную ампулу, вставить ее в шприц и вернуться в рубку, потребовалось несколько больше времени. К этому моменту Роньона уже усадили в кресло Косты и пристегнули ремнями, однако это не помогало. Гигант по-прежнему выглядел жалким и растерянным.
– Спасибо, Чандрис, – сказала Орнина, беря шприц и поднося его к руке Роньона.
Несчастный отпрянул, с мольбой глядя на Форсайта.
– Все в порядке, – сказал Сенатор, сопровождая свои слова жестами. – Это поможет тебе успокоиться.
Роньон нехотя положил руку на подлокотник. Орнина прикоснулась к ней кончиком ампулы и ободряюще улыбнулась.
– Через несколько минут вам станет легче, – сказала она. – Мы с Сенатором будем рядом, пока вы не придете в себя.
Роньон кивнул, уже начиная обмякать в кресле. Оставив его на попечении Орнины, Чандрис прошла вперед и заняла ее место. Пока она ходила за лекарством, щелчки излучения участились, превратившись в негромкий, но назойливый треск, и девушка отстучала на клавиатуре команду определения координат корабля.
На экране вспыхнул ответ. Чандрис посмотрела на цифры и нахмурилась.
– Все правильно, – негромко сказал ей Ханан. Поймав его напряженный взгляд, Чандрис почувствовала, как ее бросает в дрожь. Если Ангелмасса действительно так далеко…
– Радиация усиливается, – пробормотала она и посмотрела на Косту, который сидел в откидном кресле, следя за Орниной и Форсайтом, склонившимися над Роньоном. – Как и предсказывал Джереко.
– Да, – согласился Ханан. – Надеюсь, корпус «Газели» выдержит дополнительную…
Он умолк, его слова эхом прозвучали в наступившей тишине.
В полном безмолвии.
– Коста? – окликнула Чандрис, разворачиваясь к нему, лицом.
– Я слышу, – мрачно отозвался юноша, который уже выбрался из откидного кресла и двинулся к пульту, за которым обычно сидела Чандрис. – Гамма-излучение прекратилось.
Чандрис повернулась к дисплею и, чувствуя, как сжимаются ее внутренности, вывела на экран показания датчика радиации. Она вспомнила, как в Баррио ей рассказывали о гигантской волне, которая однажды пришла с моря и повергла в руины большую часть главного портового города Ахары. Прежде чем появилась волна, море отступило от берегов, словно; готовясь нанести удар.
– Ханан, включите радио. Предупредите всех о приближении радиационного всплеска, – сказал Коста.
– Хорошо, – ответил Ханан, протягивая руку к коммуникатору.
Он так и не дотянулся до панели. Внезапно зловещая тишина разорвалась яростным треском.
Нахлынула волна радиации… и «Газель» оказалась в самом пекле.
Ханан издал долгий, мучительный стон, почти неслышный из-за яростной бури щелчков, заполнивших рубку.
