Чандрис фыркнула.
– Плевать мне на хорошее поведение. Если ты думаешь, что я рискну попасться с оружием производства Пакса, значит, ты безнадежный тупица. – Она протиснулась мимо. – Идем. Контейнер с ангелом лежит у меня в каюте. Даю тебе на эксперименты три часа.
Язон на экране дисплея склонился над большим блестящим ящиком. Потом он выпрямился, отстучал команду на строенной в ящик клавиатуре, показал большой палец, погнулся и исчез из поля зрения объектива.
– Все в порядке, он запустил процесс, – задыхаясь волнения, произнес Коста. – Через пару минут все будет ясно.
Чандрис кивнула, рассматривая ящик, который все еще находился в центре экрана, и остальное оборудование, составленное штабелем позади него на столе. И все это для того, чтобы взвесить крохотного ангела.
– Как ты думаешь, насколько он легче других ангелов?
Коста вздохнул.
– Не знаю. Судя по тому, что известно из квантовой механики, он вообще не может терять массу. Квант – это, по определению, наименьшая порция вещества или энергии, которая может существовать в природе. Если, конечно, не подтвердится гипотеза квантовых пакетов доктора Кахенло. Однако математический аппарат, которым она пользовалась для обоснования своей теории, внушает мне сомнения.
– А кто сказал, что ангел обязан быть квантом?
– Ангел – это субатомная частица массой в триллионы элементарных единиц, – ответил Коста. – Ни один объект такого размера не сохранился бы в стабильном состоянии, если бы мог распадаться на составляющие.
– Но почему ангел должен вести себя также, как другие известные частицы? – настаивала Чандрис. – Только не говори мне, что я не специалист и поэтому ничего не пойму.
– Я и не собирался, – ответил Коста, но все же, продолжая следить за экраном, сосредоточенно нахмурил лоб. – Я сам хотел бы знать, Чандрис, но – увы. Я уже ни в чем не уверен.
Девушка задумалась над словами Косты, поглядывая на него краешком глаза.
– Твои хозяева вряд ли будут тобой довольны, – заметила она наконец.
Коста пренебрежительно фыркнул, однако высокомерное выражение, появившееся на его лице, несколько увяло.
– Мне безразлично, что они обо мне думают, – заявил он. – Кстати, мне хотелось бы узнать, чем я себя выдал.
Чандрис усмехнулась.
– Гораздо проще будет перечислить, чем ты себя
Коста кивнул:
– Я сразу почувствовал – тебя в ней что-то не устраивает. Наверное, мои инструкторы не ожидали, что я столкнусь с таким специалистом, как ты.
– Но окончательно расколоть тебя мне помогла твоя едкая фраза о возбуждающей косметике, – продолжала Чандрис. – Я никогда не слышала ни о чем подобном, но всерьез заинтересовалась лишь сегодня вечером. Я навела справки, и оказалось, что такой косметики не существует. Во всяком случае, в мирах Эмпиреи.
– Возбуждающая косметика, – с горечью произнес Коста. – Я уже и не помню, когда о ней говорил.
– Говорил. Поверь мне.
– О, я ничуть не сомневаюсь в этом, – сказал Коста. – И ничуть не удивлен. Самой главной из множества ошибок моих наставников был переизбыток информации, которой меня напичкали. Если вспомнить, кем я был до того, как попал в разведку, становилось совершенно ясно, что я непременно засыплюсь на какой-нибудь чепухе.
Чандрис еще пыталась отыскать ответ, который прозвучал бы не слишком язвительно, когда за их спинами открылась дверь, и в комнату вошел Язон.
– Ну как? – спросил он, кивком указывая на дисплей.
– Пока ничего, – ответил Коста, склоняясь над пультом и нажимая клавиши. – Все еще отрабатывается базовая линия.
– Масс-детекторы всегда отличались медлительностью, – сказал Язон, усаживаясь рядом с Костой. – Пока мы ждем, ты можешь прочесть сообщение, которое только что для тебя передали.
Коста выпрямился в кресле.
– Данные по кораблям-охотникам от сенатора Форсайта?
– Там не было имени, – сказал Язон. – Отправителем значится «Ангелмасса-Центральная». Вспомнив о твоих финансовых затруднениях, я решил, что твои директории могут оказаться недоступны, и скопировал сообщение в одну из своих. Если хочешь, могу его вызвать.
– Будь любезен.
Язон повернулся к пульту и отстучал команду.
– Значит, это от Верховного Сенатора? Клянусь, Джереко, с тех пор как заморозили твой кредит, ты занимаешь куда более интересными вещами, чем в ту пору, когда твои дела шли благополучно!
– Если бы ты знал хоть сотую долю всего, – произнес Коста, подаваясь к дисплею. – Кажется, начинается.
Чандрис хмуро посмотрела на экран. В его центре возник расплывчатый шар из коротких векторных стрелок, медленно вращавшихся вокруг вертикальной оси.
– Я был прав, – сказал Коста. – Проклятие. Я был прав.
– В чем? – спросила Чандрис, заражаясь его тревогой. – Что все это значит?
– Это карта изменения гравитационного поля Ангелмассы во время радиационного всплеска, – объяснил Коста. – Изменения произошли повсеместно.
