– Может быть, знает, – ответил Пирбазари, – а может, он не успел это выяснить. – Его брови вздрогнули. – Либо ему известно нечто, чего не знаю я.
– Если это «нечто» существует, мне о нем тоже ничего не известно, – сказал Форсайт, чувствуя, как на его лбу проступает испарина. Еще чуть-чуть – и Пирбазари нарушит взятое на себя обязательство молчать и разгласит его тайну на всю штаб-квартиру СОЭ. Его сдерживали только нехватка улик и остатки верности по отношению к человеку, с которым он проработал многие годы. Однако такое положение не могло длиться вечно.
– Верховный Сенатор? – окликнул генерал Рошманов, появляясь в дверях. – Ваш челнок готов.
Пирбазари взмахнул рукой, давая понять, что услышал его слова.
– Сенатор, идемте. Нам пора.
Форсайт собрался с силами. Он подумал, что развязка может наступить в ближайшие секунды.
– Ты не полетишь, Зар, – сказал он.
Пирбазари застегивал куртку и смотрел вниз, но теперь он медленно поднял лицо.
– Как вы сказали?
– Ты бывший военный, – напомнил ему Форсайт. – Тебе слишком многое известно о составе, тактике и стратегии СОЭ. Если Ллеши нарушит свое слово, мы не можем позволить, чтобы ты оказался в его руках.
– А как же вы? – требовательно осведомился Пирбазари. – Вы, Верховный Сенатор Эмпиреи?
– Мои познания в военных вопросах ограничены официальным этикетом, – ответил Форсайт, поморщившись. – Вряд ли они помогут противнику планировать боевые действия.
– Но речь идет не только о боевых действиях, – возразил Пирбазари. – Стремление Пакса к захвату миров – дело не только военное, но и политическое. А вы – крупный специалист в политике.
Форсайт вздохнул:
– Что же делать? Кто-то ведь должен вести переговоры.
Плечи Пирбазари поникли.
– Значит, вы полетите один?
– Нет, я не настолько храбр, – ответил Форсайт. – Я беру с собой Роньона.
– Роньона, – повторил Пирбазари, и на его лице вновь появилось выражение, которое так беспокоило Форсайта. – Интересный выбор. Вряд ли Пакс пойдет вам навстречу из жалости.
Форсайт смотрел на него во все глаза.
– Ты думаешь, что до сих пор держу его при себе именно для этого? – спросил он. – Чтобы вызывать жалость?
– Раньше я так не думал, – ответил Пирбазари. – С другой стороны, раньше я полагал, что знаю вас… – Он опустил взгляд на подвеску на шее Форсайта. – Теперь я не знаю, что думать.
– Просто доверься мне, – предложил Форсайт.
– Я всегда доверял вам, – сказал Пирбазари. – Я всегда считал, что вы желаете народам Эмпиреи добра. – Он вновь посмотрел на грудь Форсайта. – Теперь моя уверенность несколько поколебалась.
– Мне вполне достаточно этого, – сказал Форсайт, чувствуя, как его горло сводит судорога. Сейчас, когда Эмпирея оказалась на грани катастрофы, он вдруг осознал, что дружба и верность близких людей – это все, что у него осталось. – Это правда, Зар. Прошу тебя, дай мне еще один шанс.
Пирбазари глубоко вздохнул.
– Похоже, у меня попросту нет выбора. Так и быть, Верховный Сенатор. Желаю вам удачи.
Форсайт прикоснулся к его руке.
– Я скоро вернусь. – Он шагнул к выходу.
– Верховный Сенатор?
Форсайт обернулся:
– Что?
– Когда вы вернетесь, – негромко произнес Пирбазари, – мы поговорим обо всем этом. Это будет долгая беседа.
Форсайт кивнул:
– Разумеется.
Нажав на жезле кнопку вызова Роньона, он вновь повернулся и подошел к генералу Рошманову, который дожидался его в дверях.
Нет, он берет с собой Роньона не затем, чтобы заронить жалость в каменные души агрессоров. Но если случится чудо, и в их сердцах вспыхнет сострадание, то только благодаря Роньону.
Разумеется, Пирбазари этого не понимал. Но вряд ли Форсайт мог признаться ему, что его ангел находится у Роньона.
А может быть, объяснения и не нужны. Может быть, Пирбазари сам догадался об этом.
Шагая вслед за генералом под жарким полуденным солнцем к челноку, Форсайт мрачно подумал, что для него, для Эмпиреи и для всей Вселенной было бы лучше никогда не сталкиваться с ангелами.
– Вы уверены? – осведомился Телтхорст таким тоном, будто уличал собеседника во лжи.
– Да, сэр, – отозвался офицер внешнего наблюдения. Находясь на служебной лестнице многими ступенями ниже, он не мог воспринять вызов Адъютора как оскорбление. – Данные телеметрии были переданы остронаправленным лучом, но мы находились достаточно близко, чтобы уловить рассеянный сигнал. Вдобавок энергетический и шумовой спектры сами по себе свидетельствуют о том, что сеть выключена.
Телтхорст повернулся к Ллеши и вперил в него яростный взгляд.
– Вы знали, что эмпиреанцы отправили к Ангелмассе свой корабль? – спросил он. – Мне об этом не сообщали.
– Мы зафиксировали запуск корабля около сорока пяти минут назад, – ровным голосом ответил коммодор. – Я не видел необходимости тревожить вас из-за такой мелочи.
Телтхорст посмотрел ему прямо в глаза.
– Вы, вероятно, забыли, что обязаны ставить меня в известность обо всем, что касается нашей миссии. Я сам буду решать, заслуживают эти сведения моего внимания или нет.
