Роньон, шагавший бок о бок с ним, ни капли не терзался подобными мыслями и опасениями. Его глаза блестели, а на губах играла улыбка ребячьей радости. За долгие годы Роньон повидал немало церемоний, но они ему не приедались.
У дальнего конца шеренг почетного караула стояло несколько женщин и мужчин; двое из них – на шаг впереди. Форсайт подумал, что они заметно выделяются на фоне остальных, и не только возрастом и одеждой. Старший из двух, в военной форме, стоял выпрямившись во весь рост. У него было спокойное невозмутимое лицо, его проницательные глаза пытливо всматривались в приближающихся эмпиреанцев. Второй, пониже, в сером гражданском костюме, также следил за Форсайтом, но в его лице читались враждебность, заносчивость и легкая досада. У Форсайта мелькнула мысль, что если военный походил на льва, подстерегающего добычу, то второй напоминал стервятника, с нетерпением ждущего ее смерти.
Вышколенные музыканты закончили свое выступление торжественным финалом точно в тот самый миг, когда Форсайт остановился в трех шагах от военного.
– Аркин Форсайт, Верховный Сенатор Лорелеи, – представился он. После оглушающего раската труб его голос прозвучал тихо и нерешительно. Он мельком подумал, что это еще одно очко в пользу хозяев, завершающий психологический штрих церемонии встречи. – Я представляю правительство Серафа. Имею ли я честь говорить с коммодором Варсом Ллеши?
– Я – коммодор Ллеши, – ответил мужчина в мундире голосом, столь же интеллигентным и сдержанным, как его взгляд и выражение лица. Теперь Форсайт видел, что он был старше, чем казалось на расстоянии, но с достоинством нес груз прожитых лет. – Добро пожаловать на «Комитаджи», Верховный Сенатор. Позвольте представить вам моих старших офицеров… – он указал на людей за своей спиной, – и Адъютора нашего корабля мистера Сэмюэла Телтхорста.
– Мистер Телтхорст, – произнес Форсайт, с новым интересом глядя на его спутника. Вот он, один из представителей теневой власти, по слухам, держащей в руках политиков Пакса. – Господа, – добавил он, обращаясь к офицерам, выстроившимся позади Ллеши, – это мой помощник Роньон.
Роньон прикоснулся к рукаву Форсайта, чтобы привлечь его внимание.
«Вы не могли бы передать им, что мне очень понравились люди с ружьями, в этой роскошной одежде? – жестами показал он, все еще радостно блестя глазами. – Они поистине великолепны!»
– Что он делает? – осведомился Телтхорст. Форсайт заметил, что Адъютор торопливо отодвинулся от огромных ладоней Роньона, едва те начали свой замысловатый танец. – Велите ему прекратить.
– Так он разговаривает со мной, – объяснил Форсайт. – Роньон глухонемой. Он общается посредством знаков.
– Что он сейчас сказал? – спросил Ллеши.
– Он попросил поблагодарить вас за почетный караул, – ответил Форсайт. – Ему очень понравилось.
– Вы сказали, что он глух, – мрачным обвиняющим тоном произнес Телтхорст. – Как он мог услышать музыку?
– Да, он не слышит, – объяснил Форсайт, – но все видит. Ему понравились мундиры и ритуальное оружие.
– Вот как? – сказал Телтхорст, смерив Роньона подозрительным взглядом. – Значит, он тоже неполноценен.
В словах Адъютора содержался оскорбительный намек, и на мгновение Форсайта охватило желание дать ему отпор. Однако сейчас слишком многое было поставлено на карту, чтобы давать волю своим чувствам.
– Да, его мыслительные способности ограниченны, – ответил Сенатор, стараясь говорить невозмутимым голосом. – Но он превосходный добросовестный работник, и я весьма его ценю. – Форсайт выдержал паузу. – И, откровенно говоря, предпочитаю его общество многим из тех людей, с которыми сталкиваюсь в повседневных делах.
Телтхорст вскинул голову.
– Наш конференц-зал находится здесь, – указывая в сторону, заговорил Ллеши, прежде чем Адъютор успел открыть рот. Телтхорст бросил ему раздраженный взгляд, но коммодор не обратил на него внимания. – Позвольте проводить вас, и мы начнем переговоры.
«Конференц-зал» был чуть просторнее комнаты для инструктажа пилотов и практически лишен украшений. Однако размеры стола позволяли рассадить за ним участников совещания, а кресла оказались достаточно удобными. Ллеши занял кресло у двери, жестом предложив Форсайту место у противоположного торца стола. Телтхорст уселся по правую руку Ллеши, а Роньон – слева от Форсайта, продолжая с восхищением смотреть на двух солдат караула, которые вошли в комнату и встали по стойке «смирно» по обе стороны от двери.
– Прежде чем начать переговоры, – сказал Форсайт, как только все устроились, – я хотел бы спросить, как вы поступили с Лорелеей и ее системой.
– Верховный Сенатор, никаких переговоров… – заговорил Телтхорст.
