– Знаю. Неудобно, конечно, но, как сама видишь, я смог вернуться к полноценной жизни. Системы корсажа компенсируют мышечную слабость и перенаправляют мозговые импульсы по уцелевшим нервным каналам. Без него я не мог бы управлять конечностями и почти ничего не чувствовал бы.
– Неужели они ничего не могут сделать? Врачи, я имею в виду.
– Наверняка существуют нервные импланты и тому подобные средства. Но это было бы пустой тратой сил и времени.
– И денег? – ляпнула Чандрис, не подумав.
Ханан вскинул бровь.
– Для бродяжки, которая считала себя ни к чему не пригодной, ты поразительно быстро соображаешь.
Чандрис ощетинилась.
– Почему вы думаете, что я… – но тут до нее дошло, иона прикусила язык. – Вы сказали это, чтобы сменить тему разговора.
Ханан улыбнулся:
– Что ж, я попытался. – Его улыбка увяла, лицо посерьезнело. – Габриэль обращается с охотниками более чем честно, но на возмещении расходов на дорогостоящее лечение мы, конечно, не можем рассчитывать. В отличие от большинства крупных корпораций, эта компания ведет свои дела на грани прибыльности. – На его лице вновь промелькнула улыбка. – Так всегда бывает, когда работаешь с ангелами. Неважно, насколько они редки и дороги, – люди, которые их добывают и обрабатывают, не станут набивать свой карман за счет остальных.
– А ваш второй ангел? – спросила Чандрис. – Разве вы не можете его продать?
Ханан замялся – лишь на долю секунды, но девушка заметила его колебание.
– Этого было бы недостаточно.
– Помнится, Орнина говорила, что вы никогда не лжете.
Ханан бросил на нее косой взгляд.
– А ты и впрямь умна. Но это не ложь – скорее перефразированная правда. – Он глубоко вздохнул. – Видишь ли, Чандрис, Орнина – единственный родственник, который у меня остался. Она потратила полжизни, заботясь обо мне; сначала оплачивала мое образование, потом помогала приспособиться к жизни с протезами. Так уж получилось, что у нее не было ни времени, ни денег, чтобы завести собственную семью.
С глаз девушки словно спала пелена.
– Так вот зачем вы пригласили меня на корабль, – сказала она. – Чтобы Орнина могла притворяться, будто бы у нее есть семья.
– Тебе это неприятно?
Чандрис закусила губу.
– Не знаю, – ответила она.
– На самом деле Орнина не притворяется, – сказал Ханан. – По крайней мере, она не вводит себя в заблуждение. Но это дает ей возможность заботиться о ком-нибудь еще. О человеке, который… впрочем, неважно.
– О человеке, который отчаянно нуждается в ее помощи? – закончила за него Чандрис. В ее голосе прозвучала горечь.
– Не обижайся. Если это хоть немного тебя успокоит, ты оказалась лучше всех своих предшественников. Ты обладаешь способностями и навыками, которые имеют реальную ценность. Пусть даже ты пользовалась ими, чтобы воровать.
Еще один кусочек лег в мозаику…
– Так вот зачем вы держите второго ангела. Не будь его, в один прекрасный день очередной приемыш мог бы прирезать вас обоих во сне.
Ханан пожал плечами.
– Да, что-то в этом роде. Хотя, разумеется, перед тем как принять гостя, мы стараемся понять, что он из себя представляет.
– При помощи ангела, я полагаю?
– Нет. – Ханан покачал головой. – Ангел не способен активно вмешиваться в поступки людей. – Он криво улыбнулся. – Если честно, в этом деле гораздо больше помогают поучительные розыгрыши, к которым я пристрастился в молодости. Подначивая людей, сбивая их с толку, ты учишься видеть их насквозь. Только не говори об этом Орнине.
– Эти ваши поучительные розыгрыши напоминают приемы, которыми я пользовалась, прощупывая потенциальную жертву, – сказала Чандрис. – Разница лишь в том, что, попавшись, вы не рискуете угодить за решетку.
– Самые лучшие шутки – те, после которых никому и в голову не придет сажать тебя под замок, – возразил Ханан. – Такие шутки, когда ты – как бы это сказать? – едва заметно нарушаешь равновесие вселенной… Это трудно объяснить.
– Так покажите.
Ханан нахмурился:
– Что?
– Покажите, как вы это делаете, – попросила Чандрис.
Ханан выпятил губы.
– Что ж… Ладно, покажу. Давай-ка посмотрим… – Он похлопал себя по карманам. – Взгляни, что там в перчаточном ящике, – велел он, наклоняясь и рассматривая пол.
Чандрис откинула дверцу у своего колена.
– Ничего, кроме карты, – отозвалась она. – Да, и еще пара конфетных бумажек и кусок веревки.
– На полу тоже ничего интересного. – Ханан хмыкнул и выпрямился. В его глазах появилось рассеянное выражение, около минуты он молчал. – Так, – внезапно произнес он. – Дай-ка мне веревку.
Чандрис вытащила ее из-под карты. Веревка была около тридцати сантиметров в длину, разлохмаченная на концах.
– Что вы собираетесь с ней делать? – спросила девушка, протягивая веревку Ханану.
– Увидишь. – Несколько секунд Ханан неуклюже мял веревку в пальцах. – Проклятие… – пробормотал он. – Ты не могла бы сделать на конце скользящую петлю?
– Проще простого, – отозвалась Чандрис и, взяв веревку, завязала узел.
– Спасибо. А теперь следи внимательно. – Накинув петлю на правое ухо, Ханан туго натянул веревку и зажал свободный конец уголком рта. – Как я выгляжу?
– Глупее не бывает, – отозвалась Чандрис. – Что дальше?
