Эванджелина и Селестина поднялись в лифте на четвертый этаж, кожаный футляр висел на плече Эванджелины. Когда двери открылись, старая монахиня остановила ее.
— Идите, дорогая, — сказала она. — Я отвлеку остальных, чтобы вы могли выйти отсюда незамеченной.
Эванджелина поцеловала Селестину в щеку и оставила ее в лифте. Как только она вышла, Селестина нажала кнопку, и двери закрылись. Эванджелина осталась одна.
Добравшись до кельи, Эванджелина забрала самые ценные вещи — четки и небольшую сумму наличными, которую она скопила за несколько лет. Сердце заболело, когда она обвела глазами комнату. Совсем недавно она думала, что никогда не уедет отсюда. Она считала, что вся ее жизнь будет полна бесконечных обрядов, молитв, что все дни ее будут похожи, как близнецы. Она просыпалась бы каждое утро, чтобы молиться, и каждый вечер засыпала бы в комнате, выходящей на темную реку. Но неожиданно все рассыпалось, растаяло, как лед в потоке Гудзона.
Мысли Эванджелины прервал непонятный шум из внутреннего двора. Она выбежала из комнаты, распахнула окно и глянула вниз. Вереница черных джипов ворвалась на подъездную аллею в виде подковы, которая огибала церковь Девы Марии Ангельской. Двери джипов открылись, и на монастырскую лужайку вышла группа странных существ. Прищурившись, Эванджелина попыталась получше рассмотреть их. Они были одеты в одинаковые черные пальто, черные кожаные перчатки и тяжелые ботинки в стиле милитари. Пока они шли по двору к зданию монастыря, она заметила, что их количество постоянно увеличивается, как будто они материализуются из холодного воздуха. Взглянув дальше, за границу монастыря, она увидела, что существа появляются из темнеющего леса, перебираются через каменную стену, входят в высокие железные ворота. Похоже, они ждали в укрытии несколько часов. Монастырь Сент-Роуз был полностью окружен гибборимами.
Прижав к себе кожаный футляр, Эванджелина в испуге отпрянула от окна и побежала по коридору, стуча в двери, отвлекая сестер от занятий и молитв. Она включила все лампы, и резкий свет нарушил уютную атмосферу четвертого этажа, выставив напоказ потертые ковровые покрытия и облупившуюся краску, унылое однообразие их замкнутой жизни. Исходя из опыта предыдущего нападения, сестрам нужно немедленно покинуть монастырь.
Усилия Эванджелины заставили старших сестер выйти из комнат. Они толпились в коридоре, в смятении оглядываясь вокруг, с непокрытыми, растрепанными волосами. Эванджелина услышала вдалеке голос Филомены, готовящей сестер к сражению.
— Идите, — велела Эванджелина. — Спускайтесь по черной лестнице на первый этаж и следуйте указаниям матери Перпетуи. Доверьтесь мне. Скоро вы все поймете.
Сопротивляясь желанию самой повести их вниз, Эванджелина протолкнулась сквозь толпу монахинь и, пробившись к деревянной двери в конце холла, открыла ее и побежала по винтовой лестнице. В комнате наверху башенки было очень холодно и темно. Она встала на колени возле кирпичной стены и вытащила камень, закрывающий тайник. Из отверстия в стене она извлекла металлическую коробку, где хранился блокнот «Ангелология» с прикрепленной сзади фотографией. Она раскрыла блокнот на последних страницах. Там были научные записи ее матери, переписанные ясным четким почерком Габриэллы. Мать умерла за эти строки с цифрами. Эванджелина не могла потерять их.
Окна башенки замерзли, стекла расцвели сине-белыми узорами. Эванджелина попыталась очистить во льду пятнышко, подышала на стекло, потерла его ладонью, но стекло оставалось туманным. Отчаянно желая увидеть, что происходит внизу, она сняла ботинок и разбила окно каблуком, быстро вытащила из рамы осколки. Теперь ей был виден внутренний двор.
Ледяной воздух хлынул в башню. Она видела реку и лес, с трех сторон обступивший монастырь. Во дворе собралось множество существ в темной одежде. Даже глядя сверху, Эванджелина чувствовала исходивший от них холод. Под окном было больше пятидесяти существ, возможно, даже сто. Они собирались в шеренги.
Внезапно, словно по команде, они одновременно сбросили одежду. Их обнаженную кожу окружали сияющие ореолы. Они стояли, выпрямившись, на пустынной аллее, огромные, похожие на греческие статуи. На спинах распахнулись большие красные острые крылья, перья блестели в неярком утреннем солнечном свете. Она сразу же узнала этих тварей. Они в точности походили на ангелоподобных созданий, которых она видела на складе в Нью-Йорке, когда прибежала туда вслед за отцом. С тех пор прошли годы, она выросла и вдруг ощутила соблазн, какого никогда прежде не испытывала. Их тела были необычайно прекрасны, настолько чувственны, что ее пронзило желание. Но даже затуманенным сознанием Эванджелина понимала, что в них чудовищно все — от манеры стоять до того, как они распахивали крылья.
