— Хранитель, — сказала Селестина, — наше прибежище осквернили демоны. Они сожгли постройки и убили наших сестер. Как архангел Михаил раздавил голову змию, так и я прошу, чтобы ты сокрушил этих грязных захватчиков.
— Скажи мне, — попросил ангел, взмахнул крыльями и развернулся в воздухе, — где скрываются эти дьяволы?
— Они здесь, над нами, разоряют Его святое прибежище.
Мгновенно, так быстро, что Эванджелина не успела ничего понять, ангел превратился в огненный столб, из него вырвались сотни языков пламени и, в свою очередь, тоже превратились в ангелов. Эванджелина ухватилась за руку Габриэллы, чтобы удержаться на ногах под порывами ветра. Глаза воспалились, но она не могла оторвать взгляда от ангелов-воителей, которые с поднятыми мечами опускались в часовню. Монахини в ужасе кинулись прочь. Паника заставила Эванджелину очнуться от оцепенения, которое овладело ею при виде ритуала вызывания. Ангелы убивали гибборимов прямо в воздухе, тела обрушивались на алтарь.
Габриэлла подбежала к Селестине, Эванджелина поспешила следом. Старая монахиня лежала на мраморном полу, белое одеяние разметалось вокруг, венок из лилий сбился набок. Опустив руку на щеку Селестины, Эванджелина обнаружила, что кожа очень горячая, как будто монахиню ошпарило во время ритуала. Глядя на нее вблизи, Эванджелина пыталась понять, как такой слабой, тихой женщине, как Селестина, удалось победить этих тварей.
Несмотря на разбушевавшийся ураган, свечи не погасли, как будто появление ангела не повлияло на физический мир. Они ярко горели, бросая отблеск на кожу Селестины, и чудилось, что монахиня жива. Эванджелина поправила ее одежду, аккуратно подвернула белую ткань. Рука Селестины, пару секунд назад горячая, была ледяной. Всего за один день сестра Селестина стала ее истинным хранителем, провела по лабиринту и указала настоящий путь. На глаза Габриэллы тоже навернулись слезы.
— Это был блестящий ритуал вызывания, друг мой, — прошептала она, наклонилась и поцеловала Селестину в лоб. — Просто блестящий.
Вспомнив про Филомену, Эванджелина разжала ладонь и протянула бабушке ключик.
— Где ты взяла его? — спросила Габриэлла.
— В дарохранительнице, — ответила Эванджелина, указывая на хрустальные осколки на полу. — Он был внутри.
— Так вот где они его спрятали, — сказала Габриэлла, повертев ключ в руке.
Она подошла к большой дарохранительнице, сунула ключ в замок и открыла дверцу. Там лежал небольшой кожаный мешочек.
— Ну, здесь больше делать нечего, — подытожила Габриэлла.
Жестом позвав Эванджелину, она сказала:
— Идем, надо сейчас же уезжать. Опасность еще не миновала.
Верлен шел через монастырскую лужайку, то и дело проваливаясь в снег. Всего несколько секунд назад обитель едва не сдалась под натиском атакующих. Стены монастыря были охвачены пламенем, двор был полон мерзких воинственных существ. Но вдруг, к чрезвычайному изумлению Верлена, сражение остановилось. Огонь мгновенно растаял в воздухе, оставив после себя обугленные кирпичи, раскаленный металл и резкий запах сажи. Существа переставали махать крыльями и падали на землю, словно пораженные электрическим током, снег усеяли переломанные тела. Шум во дворе стихал, последние клубы дыма рассеивались в небе.
Он присел перед мертвым телом и заметил кое-что странное. Исчезло не только сияние, существо полностью изменилось физически. После смерти кожа покрылась веснушками, родинками, шрамами, пучками темных волос. Белоснежные ногти потемнели, а когда Верлен перевернул тело на живот, он увидел, что крылья исчезли, на снегу остался лишь красный порошок. При жизни существа были наполовину людьми, наполовину ангелами. После смерти они стали только людьми.
Верлена отвлекли голоса, доносящиеся от церкви. Обитательницы монастыря Сент-Роуз высыпали во внутренний двор и принялись перетаскивать тела гибборимов на берег реки. Верлен искал среди них Габриэллу, но не мог найти. Там было множество монахинь, все одетые в тяжелые пальто и ботинки. Женщины собирались в маленькие группы и без колебаний приступали к делу. Поскольку тела были большими и громоздкими, одно существо могли утащить не меньше четырех сестер. Они медленно тянули трупы через двор, проделывая траншеи в слежавшемся снегу. Монахини сбрасывали тела в Гудзон, и те исчезали под гладкой поверхностью воды, как будто были сделаны из свинца.
Пока монахини работали, Габриэлла появилась из церкви с молодой женщиной. Лица обеих были закопчены. Он узнал в девушке черты Габриэллы — форму носа, острый подбородок, высокие скулы. Это была Эванджелина.
— Поехали, — сказала Верлену Габриэлла, прижимая к боку коричневый кожаный футляр. — Медлить некогда.
— Но в «порше» только два места, — проговорил Верлен, осознав проблему в тот самый момент, когда озвучил ее.
Габриэлла резко остановилась, как будто собственная непредусмотрительность раздражала ее гораздо больше, чем она хотела показать.
— Проблемы? — спросила Эванджелина.
