— Отсюда я могу круглосуточно наблюдать за садом, — негромко объяснил Элистер Кэрролл. — Миссис Рокфеллер купила эту квартиру именно для этой цели — я охраняю сад. Я видел, как многое изменилось за годы после ее смерти. Сад переделывали и перепроектировали; выросла коллекция скульптур. Мы не могли предвидеть, что попечители посчитают необходимым так решительно все изменить. Сад Филипа Джонсона тысяча девятьсот пятьдесят третьего года — символический и современный, который знают сейчас, — стер все следы того сада, который знала Эбби. Затем, из каких-то особых соображений, сад Филипа Джонсона решили модернизировать — пародия, ужасная ошибка в приговоре. Сначала сняли мрамор — прекрасный мрамор из штата Вермонт с уникальным серо-голубым оттенком и заменили его худшей разновидностью. Позже поняли, что оригинал был гораздо лучше, но это уже другой вопрос. Мрамор снова сняли и заменили похожим на оригинал. За этим было бы невозможно проследить, если бы я не взял дело в свои руки.
Элистер Кэрролл скрестил руки на груди.
— Дело в том, что сокровище изначально было спрятано в саду.
— А сейчас? — затаив дыхание, спросила Эванджелина. — Его больше там нет?
— Эбби спрятала его в полом постаменте статуи «Средиземное море» Аристида Майоля. Она считала, что Селестин Клошетт уедет через несколько месяцев, самое большее — через год. На это время сокровище было в безопасности. Но до смерти Эбби в сорок восьмом году Селестин так и не уехала. Вскоре Филип Джонсон создал современный Сад скульптур. Я взял на себя задачу перепрятать лиру, прежде чем перевернут весь сад вверх дном.
— Это, должно быть, трудно, — сказал Бруно. — Особенно при системе безопасности в Музее современного искусства.
— Я пожизненный попечитель музея и имею туда почти такой же полный доступ, как и Эбби. Забрать сокровище было нетрудно. Я просто объяснил, что статую увозят на очистку, и забрал его. Нам очень повезло, что я это сделал, — если бы я оставил его на месте, сокровище бы обнаружили или повредили. Когда Селестин Клошетт так и не объявилась, я понял, что должен не сдаваться и ждать.
— Но ведь должны быть лучшие способы сохранить такую ценность, — возразил Бруно.
— Эбби полагала, что сокровище будет в наибольшей безопасности там, куда приходит много народа. Рокфеллеры вместе создали великолепные общественные центры. Миссис Рокфеллер, как женщина практичная, хотела использовать их. Конечно, имея такие бесценные художественные произведения, для хранения частей сокровища музеи были самыми безопасными местами на острове Манхэттен. В Саду скульптур и Клойстерсе всегда полно посетителей. Риверсайдская церковь — более сентиментальный выбор. Семья Рокфеллер построила ее на месте бывшей школы мистера Рокфеллера. А Рокфеллеровский центр — это великий символ силы и влияния Рокфеллеров. Эти учреждения отображали диапазон их власти. Разумеется, миссис Рокфеллер могла сдать все четыре части сокровища в банковское хранилище и оставить там, но это было не в ее стиле. Потайные места символичны — два музея, церковь и торговый центр. Две части — искусство, одна часть — религия, и одна часть — деньги. Вот точные пропорции, в каких миссис Рокфеллер желала остаться в памяти.
Бруно взглядом показал Эванджелине, как забавляют его речи Кэрролла, но ничего не сказал.
Элистер вышел из комнаты и вскоре вернулся с длинной прямоугольной металлической шкатулкой. Он подал ее Эванджелине вместе с маленьким ключиком.
— Откройте ее.
Эванджелина вставила ключ в замочек. Заржавевший механизм с трудом провернулся и щелкнул. Открыв крышку, Эванджелина увидела тонкую золотистую рейку на ложе из черного бархата.
— Что это? — с удивлением спросил Бруно.
— Перекладина, разумеется, — сказал Элистер. — А вы чего ожидали?
— Мы думали, — сказала Эванджелина, — вы хранили лиру.
— Лиру?
Элистер улыбнулся, как будто ему наконец-то позволили открыть тайну.
— Нет-нет, мы не прятали лиру в музее. По крайней мере, не все ее части.
— Вы взяли на себя смелость демонтировать ее? — спросил Бруно.
— Было слишком опасно скрывать ее в одном месте, — кивнул Элистер. — Поэтому мы разобрали ее. Теперь она состоит из четырех частей.
Эванджелина с недоверием уставилась на Элистера.
— Но ведь ей тысячи лет, — наконец сказала она. — Она должна быть необычайно хрупкой.
— Это удивительно крепкий инструмент, — ответил Элистер. — И в нашем распоряжении была помощь лучших профессионалов, которых можно купить за деньги. Теперь я присяду, если вы не возражаете.
Он снова привел их к камину и сел в кресло.
— У меня есть много информации, которую мне поручили передать вам. Как я уже упоминал, миссис Рокфеллер предполагала, что за частями лиры придет один человек и соберет их в определенном порядке. Она очень тщательно все распланировала. Сначала надо было прийти в Музей современного искусства — для этого она оставила открытку с моим именем, затем в Риверсайдскую церковь, Клойстерс и, наконец, к Прометею.
— К Прометею? — спросила Эванджелина.
