С удовольствием подчинившись, Эванджелина залезла ложкой в серединку пирожного и обнаружила, что оно наполнено густыми маслянистыми сливками, по вкусу напоминавшими каштаны. Отец скрупулезно относился к питанию — они не тратили деньги на такие необычные сласти, и Эванджелина выросла, не зная вкуса деликатесов. Пирожное было редким удовольствием, и она старалась есть очень медленно, чтобы растянуть его. Пока она ела, ее внимание полностью сосредоточилось на наслаждении. Уютное кафе, говор посетителей, солнечный свет, яркими полосами лежащий на полу, — она ничего не замечала. Скорее всего, она не обратила бы внимания на беседу отца с Владимиром, если бы они не говорили так энергично. Они сидели через несколько столиков около окна, достаточно близко, чтобы она могла все слышать.
— У меня нет выбора, я должен их увидеть, — сказал отец, прикуривая. — Это было примерно через пять лет после того, как мы потеряли Анджелу.
Прозвучавшее из его уст имя матери было таким неслыханным делом, что Эванджелина замерла.
— Они не имеют права скрывать от тебя правду, — проговорил Владимир.
Отец глубоко затянулся и ответил:
— Я имею право знать, что случилось, особенно после того, как я помогал Анджеле в исследованиях, ведь она почти круглые сутки проводила в лаборатории. Стресс повлиял на беременность. Я был там с самого начала. Я поддерживал ее решения. Я тоже приносил жертвы. Как и Эванджелина.
— Конечно, — сказал Владимир, подозвал официанта и заказал кофе. — Ты имеешь право знать все. Единственное, о чем я прошу: подумай, стоит ли эта информация риска. Подумай о том, что может случиться. Здесь ты в безопасности. У тебя новая жизнь. Они о тебе забыли.
Эванджелина внимательно рассматривала пирожное, надеясь, что отец не заметит, как сильно заинтересовал ее их разговор. Они никогда не обсуждали жизнь и смерть матери. Но когда Эванджелина наклонилась, сгорая от желания услышать больше, стол покачнулся. Стакан с водой упал на пол, кусочки льда разлетелись по паркету. Вздрогнув от неожиданности, мужчины уставились на Эванджелину. Она попыталась замаскировать свой позор, вытерев воду со стола салфеткой, и принялась за пирожное, как ни в чем не бывало. Укоризненно поглядев на нее, отец передвинул стул и возобновил беседу, не обращая внимания, что его попытки сохранить тайну заставили Эванджелину прислушиваться к разговору еще внимательнее.
Владимир тяжело вздохнул и сказал:
— Если хочешь знать, они держат их на складе.
Он говорил так тихо, что Эванджелина едва могла его расслышать.
— Их трое — один женского пола, двое — мужского.
— Из Европы?
— Их поймали в Пиренеях, — сказал Владимир. — Привезли прошлой ночью. Я сам собирался пойти туда, но, честно говоря, больше не могу себя заставить заниматься этим. Мы стареем, Лука.
У стола остановился официант и поставил перед ними две чашки эспрессо.
Отец отхлебнул кофе.
— Они до сих пор живы?
— Даже слишком, — ответил Владимир, покачивая головой. — Я слышал, что это жуткие создания. Не понимаю, как их сумели перевезти в Нью-Йорк. В прежние времена потребовался бы корабль и полностью укомплектованный экипаж, чтобы доставить их сюда так быстро. Если это чистая порода, какая им требуется, то сдержать их будет почти невозможно. Не думаю, что у них получится.
— Анджела знала об их физических способностях гораздо больше, чем я, — сказал отец.
Он сложил руки и уставился в зеркальную витрину, как будто мать Эванджелины могла появиться перед ним в освещенном солнцем окне.
— Это было основной частью ее исследований. Но я верю, что известные нам существа стали более слабыми, даже самые породистые. Возможно, они ослабели настолько, что их легко ловить.
Владимир пригнулся ближе к отцу.
— Хочешь сказать, они вымирают?
— Не то чтобы вымирают, — ответил отец. — Но предполагают, что их жизнеспособность идет на спад. Они уже не такие сильные.
— Но как это возможно?! — в изумлении воскликнул Владимир.
— Анджела рассказывала, что однажды их кровь полностью смешается с человеческой. Она считала, что они станут такими же, как мы, и потеряют свои уникальные свойства. Я полагаю, это нечто вроде отрицательной эволюции — они слишком часто спаривались с низшими существами, людьми.
Отец затушил сигарету в пластиковой пепельнице и сделал глоток эспрессо.
— Они могут сохранить черты ангелов, только если не будут скрещиваться. Наступит время, когда в них станет преобладать человеческое и все их дети будут рождаться с особенностями, которые можно описать как низшие, — более короткая продолжительность жизни, восприимчивость к болезням, стремление к нравственности. Их последняя надежда — вернуть себе свойства ангелов, а на это, насколько нам известно, они не способны. Можно сказать, что они заражены человеческими генами. Анджела считала, что у нефилимов появились человеческие чувства. Сострадание, любовь, доброта — все, что свойственно нам, может возникнуть и у них. Хотя они считают это большой слабостью.
Владимир откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, обдумывая сказанное.
