— Клематис нашел пещеру, — объяснила доктор Серафина. — Преподобный отец и его люди — единственные, кто знал истинное местоположение ущелья, единственные, кто туда спустился, и единственные люди за многие тысячи лет, кто видел непокорных ангелов. Клематис погиб, но, к счастью, успел продиктовать краткое изложение экспедиции, прежде чем умер. Мы с доктором Рафаэлем использовали этот текст, когда начинали поиски.
— Разумеется, в тексте указано местонахождение пещеры, — сказала я.
Мне не терпелось узнать подробности экспедиции Клематиса.
— Да, в отчете Клематиса имеется упоминание о ее местонахождении, — ответила доктор Серафина.
Она взяла лист бумаги и авторучку, написала кириллицей несколько букв и показала их нам:
— Название, приведенное в отчете Клематиса, — Гяурското Бёрло, на древнеболгарском означает «тюрьма неверных», или, менее точно, «убежище неверных». Христиане той эпохи называли ангелов-наблюдателей непокорными или неверными. Область вокруг Родопских гор начиная с четырнадцатого века занимали турки, пока русские в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году не помогли болгарам прогнать их, и это усложняет современные поиски — мусульмане говорили о болгарских христианах как о неверных, придавая другое значение первоначальному названию пещеры. Мы много раз ездили в Грецию и Болгарию в двадцатые годы, но, к нашему большому разочарованию, не нашли пещеры с подобным названием. Когда мы задавали вопросы, сельчане либо связывали название с турками, либо говорили, что никогда не слышали о пещере. Даже спустя годы картографических поисков мы не смогли найти это название ни на одной карте этой местности. Из-за небрежности или намеренно, но пещеры на бумаге не существует.
— Думаю, наиболее правильным будет принять тот факт, — сказала Габриэлла, — что Клематис допустил ошибку и такой пещеры нет.
— Вы ошибаетесь, — возразила доктор Серафина, и быстрота ее ответа показала, насколько ее интересует эта тема. — Тюрьма непокорных ангелов существует. Я посвятила этому всю свою карьеру.
— В таком случае должен быть способ найти ее, — произнесла я, впервые осознав, как сильно хотят Валко разгадать эту загадку. — Нам надо изучить отчет Клематиса.
— Это, — сказала Серафина, снова направляясь к серванту, — вы сделаете потом, когда выполните задание, которое я вам дала.
Я открыла лежащий передо мной том, чтобы поскорее узнать, что скрывается под его обложкой. Меня вполне устраивало, что мои идеи совпадали с направлением работы доктора Серафины, а Габриэлла, которой Валко всегда восхищались, спорила с преподавателем. Но меня встревожило, что Габриэллу совершенно не тронуло неодобрение доктора Серафины. Казалось, ее мысли заняты чем-то другим. Было ясно, что Габриэлла не думала о конкуренции, как я. У нее не было потребности в самутверждении.
Видя, что мне не терпится начать, доктор Серафина встала.
— Оставляю вас работать, — сказала она. — Может быть, вы увидите в этих бумагах что-нибудь, что ускользнуло от моего внимания. Наши тексты либо откроют свою тайну, либо ничего не скажут. Все зависит от вашей внимательности и восприимчивости. Разум и душа созревают своим путем и в своем темпе. Красивую музыку слышат не все, у кого есть уши.
С самых первых студенческих дней у меня появилась привычка приходить на лекции Валко пораньше, чтобы занять место среди множества студентов. Несмотря на то что мы с Габриэллой прослушали этот курс в прошлом году, мы продолжали приходить каждую неделю. Меня привлекали страсть и увлеченность, с которой Валко читали свои лекции, и ощущение сплоченности, а Габриэлла, похоже, упивалась своим статусом второкурсницы из известной семьи. Младшие студенты не сводили с нее глаз, словно оценивали ее реакцию на утверждения Валко. Занятия проводились в маленькой часовне из известняка, построенной на фундаменте римского храма. Ее толстые прочные стены будто росли прямо из карьера. Потолок часовни был сделан из растрескавшегося кирпича. Его поддерживали деревянные балки, настолько хрупкие на вид, что когда снаружи грохотали автомобили, казалось, от шума здание может рухнуть прямо на нас.
Мы с Габриэллой уселись в дальнем углу часовни. Доктор Серафина разложила бумаги и начала лекцию.
