Вскоре нефилимы отступили в поместья и замки. Они строили каменные укрепления и убежища в горах — заповедники роскоши и власти. Хотя и зависимые, Божьи дети находились под Его защитой. Их ум был остер, души благословенны, а воля непреклонна. Поскольку две расы жили бок о бок, нефилимы спрятались за богатствами. Люди, оставшиеся страдать от тягот нужды и болезней, стали рабами невидимых, но могущественных господ.
На рассвете мы встали и много часов двигались по крутой тропе к вершине горы. Солнце поднималось из-за высоких скал, и все вокруг сияло золотом. Сильные мулы, прочные кожаные сандалии, прекрасная погода — все способствовало быстрому продвижению. К середине утра на скале перед нами выросло поселение, дома в нем были сложены из камня, а крыши — из оранжевой глиняной черепицы. Сверившись с картой, мы увидели, что отсюда рукой подать до горы, где находится ущелье, которое местные жители называют „Гяурското Бёрло“. Найдя приют в доме одного из сельчан, мы помылись, поели и отдохнули, а затем спросили, как добраться до пещеры.
Перед нами сразу же предстал пастух. Он был невысокий и упитанный, как многие люди, живущие в горах Фракии. В бороде виднелась проседь, но выглядел он сильным и крепким.
Пастух внимательно слушал, что я говорил ему о нашей миссии в ущелье. Мне он показался разумным и старательным, хотя он сразу же сказал, что доведет нас до ущелья, но сам дальше не пойдет. Немного поторговавшись, мы договорились о цене. Пастух пообещал принести снаряжение и сказал, что отведет нас туда на следующее утро.
Мы обсуждали наши планы за обедом, состоявшим из сушеного мяса — еды простой, но придающей силы, а они нам завтра понадобятся. Я положил на стол пергамент так, чтобы остальные могли его видеть. Братья склонились над столом, всматриваясь в аккуратный чертеж.
— Место здесь, — сказал я, указывая на горный клин, изображенный темно-синими чернилами. — Думаю, мы доберемся туда без проблем.
— Но, — начал один из братьев, подметая стол взъерошенной бородой, — откуда нам знать, что это — именно то самое место?
— Их там видели, — заверил я.
— Видели когда-то, — заметил брат Фрэнсис. — Крестьяне смотрят другими глазами. Их видения чаще всего оказываются ничем.
— Сельчане утверждают, что видели существ.
— Если мы станем верить всем россказням простолюдинов, нам придется объездить каждую деревню в Анатолии.
— Мне кажется, это стоит внимания, — ответили. — Как говорят братья из Фракии, пещера ведет в бездну. Глубоко внизу протекает подземная река, гораздо глубже, чем это описывается в легенде. Деревенские жители утверждают, что слышали звуки, доносившиеся из пропасти.
— Звуки?
— Музыку, — сказал я, стараясь быть осторожным в утверждениях. — Сельчане праздновали что-то у входа в пещеру и слышали доносящиеся оттуда звуки. Некоторые даже падали в обморок. Они говорят, что музыка имеет необычайную силу. Больные выздоравливают. Слепые прозревают. Хромые начинают ходить.
— Поразительно, — восхитился брат Фрэнсис.
— Музыка доносится из-под земли, и она станет нашим проводником.
Несмотря на веру в наше дело, руки мои трясутся при мысли об опасностях, таящихся в пропасти. Годы подготовки поддерживали мой энтузиазм, и все же надо мной довлеет страх. Как часто я вспоминаю прошлые неудачи! Как часто мысли о погибших братьях посещают меня! Но непоколебимая вера ведет меня вперед, и бальзам Божьей благодати умиротворяет мою неспокойную душу.[32] Завтра на восходе солнца мы спустимся в ущелье.
Как мир возвращается к солнцу, так зараженная земля возвращается к свету, благодати. Как звезды освещают темное небо, так дети Божьи однажды избавятся от неправедных деяний и станут наконец свободными от дьявольских хозяев.
Во мраке отчаяния я обращаюсь к Боэцию, как глаз обращается к пламени: мой Бог, мое высшее счастье навеки утрачено в адской пещере.[33]
Все покинули меня. Обожженными губами говорю я, мой голос глухо звучит в моих ушах. Мое тело изломано; обугленная плоть видна в зияющих ранах. Надежда на бесплотного воздушного ангела, под чьими крылами я вырос, чтобы встретить мою несчастную судьбу, разрушена навсегда. Только желание рассказать об ужасах, которые я видел, заставляет меня открыть изъязвленный, опаленный рот. Вам, будущие искатели свободы, будущие служители справедливости, расскажу я о своих злосчастьях.
Утро похода к пещере было холодным и ясным. По привычке я проснулся за несколько часов до восхода солнца и, оставив спутников погруженными в сон, направился к очагу небольшого дома. Хозяйка уже была там, ломала хворост. На огне кипел горшок ячменя. Желая помочь, я предложил помешивать кашу, заодно греясь у огня. Воспоминания о детстве нахлынули на меня. Пятьдесят лет назад я был мальчиком с руками тонкими, как веточки, и так же помогал матери по хозяйству, слушая, как она напевает, полоская белье в корыте с чистой водой. Моя мать — как давно я не вспоминал о ее доброте! И мой отец, с его любовью к Библии и преданностью Богу — сколько лет я не вспоминал его мягкость!
