Таким мыслям я предавался, пока братья, привлеченные запахом еды, не появились у очага. Мы вместе поели. При свете огня уложили в мешки веревки, ледорубы, молотки, пергамент и чернила, острые ножи из отличного сплава и рулон хлопчатобумажной ткани для бинтов. Когда взошло солнце, мы попрощались с хозяевами и вышли, чтобы встретиться с проводником.
В дальнем конце деревни, где тропинка, извиваясь, пряталась среди скал, нас ждал пастух с большим плетеным мешком на плече и гладкой палкой в руке. Поздоровавшись кивком, он направился в гору, ловко лавируя между камнями, подобно горному козлу. Он был немногословен, и выражение его лица было таким мрачным, что мне показалось — сейчас он откажется идти и бросит нас на тропе. Но он продолжал подъем, медленно, но верно приближаясь к ущелью.
Возможно, потому, что утро было теплым, а завтрак вкусным, мы отправились в путь с хорошим настроением. Братья разговаривали друг с другом, определяли цветы, растущие вдоль тропы, и обсуждали странное разнообразие деревьев — там росли березы, ели и высокие кипарисы. Их шутки принесли мне большое облегчение, сорвав с миссии покров сомнения. Уныние последних дней давило на всех нас. Мы начали утро с новым воодушевлением. Я очень волновался, хотя пытался не выдать своих чувств. Хохот братьев наполнил меня весельем, и вскоре на сердце стало радостно и легко. Мы и представить себе не могли, что многие из нас в последний раз слышат смех.
Пастух поднимался в гору около получаса, пока не достиг березовой рощи. Сквозь листву я разглядел вход в пещеру, таящийся в толще твердого гранита. Воздух в пещере был прохладным и сырым. Стены покрывала разноцветная плесень. Брат Фрэнсис указал на ряд разрисованных амфор вдоль дальней стены пещеры. Тонкошеие кувшины с выпуклыми телами стояли на земляном полу, грациозные, словно лебеди. В больших кувшинах была вода, в маленьких — масло, и я предположил, что пещера использовалась как временное прибежище. Пастух подтвердил мое предположение, хотя и не мог сказать, кому придет в голову отдыхать вдали от цивилизации и зачем надо было все здесь устраивать.
Без лишних слов пастух разгрузил свой мешок. Он уложил на пол пещеры два толстых железных гвоздя, молоток и веревочную лестницу. Лестница производила глубокое впечатление, младшие братья собрались, чтобы осмотреть ее. Две длинные пеньковые полосы образовывали вертикальную ось, а металлические прутья, закрепленные в пеньке с помощью болтов, служили горизонтальными перекладинами. Лестница была сделана с большим искусством — крепкая, но легкая, так что ее было удобно переносить. Мое восхищение умениями проводника еще больше возросло, когда я ее увидел.
Пастух взял молоток и вбил в скалу железные гвозди. Затем металлическими зажимами прикрепил к ним веревочную лестницу. Эти маленькие устройства, не больше монеты, крепко держали ее на месте. Закончив свое дело, пастух сбросил лестницу и отступил, словно поразившись, как глубоко она упала. Снизу доносился шум воды, бьющейся о скалы.
Проводник объяснил, что река течет под поверхностью горы, протекает сквозь скалу и заполняет подземные резервуары и русла, а потом водопадом низвергается в ущелье. Затем река течет по дну ущелья, снова спускается в лабиринт подземных пещер и наконец появляется на поверхности земли. Деревенские жители, как рассказал нам проводник, называли эту реку Стикс и верили, что каменное дно ущелья усыпано телами мертвых. Они считали пещеру входом в ад и называли ее „тюрьма неверных“. Пока он говорил, на его лице появилось опасение — первый признак того, что ему страшно продолжать. Я поспешно объявил, что пора спускаться.[35]
Трудно представить себе наш восторг, когда мы получили доступ к пропасти. Лишь Иаков в своем видении могущественной процессии святых посланников, возможно, созерцал лестницу более долгожданную и величественную. Стремясь к нашей божественной цели, мы оказались в ужасном мраке заброшенной ямы, полные ожидания Его защиты и милости.
Когда я спускался по холодным ступенькам, меня оглушил рев воды. Я спускался быстро, предавая себя притягательной глубине, мои руки цеплялись за сырой, холодный металл, колени ударялись о выступы скалы. Страх наполнил мое сердце. Я шептал молитвы, прося защиты, силы и помощи против неведомого. Мой голос был не слышен из-за шума водопада.
Пастух спустился последним. Открыв мешок, он вынул запас восковых свечей, кремень и трут, чтобы зажечь их. Через минуту мы оказались в пылающем круге. Несмотря на холодный воздух, у меня на лице выступила испарина. Мы взялись за руки и стали молиться, полагая, что наши голоса будут услышаны даже в самом глубоком, самом темном уголке ада.
