Задумавшись на мгновение, гостья произнесла:
– Однако более шестидесяти лет ни один кусок такого металла не попадал людям в руки.
– Не совсем так. В девяносто девятом году в Нью-Йорке обнаружили изготовленную из валкина лиру. Последним из людей обладателем небольшого количества валкина был сам Рафаэль Валко. Он наткнулся на значительное количество этого вещества в начале двадцатого века, когда в его руки попал один из небесных инструментов – прекрасная лира, на которой якобы играл сам Орфей. Прежде чем он нашел эту лиру, шла дискуссия о том, из чего были сделаны инструменты. Некоторые из ангелологов полагали, что из золота, другие считали – из меди. Точным ответом не располагал никто. Поэтому Валко взял напильник и соскреб металл с основания лиры, проанализировал его и пришел к заключению о том, что это полностью уникальное и никем еще не изученное вещество. Он дал ему собственное имя – валкин. И если саму лиру на время войны отправили для сохранности в Америку, частички металла остались у него. Какое-то время он просто хранил их, a потом, говорят, расплавил и сделал три подвески в форме лиры.
– Возможно, некоторая часть металла могла остаться у него, – заметила дама.
Азов встал и набросил на плечи коричневый кожаный пиджак.
– Есть только один способ проверить это, – проговорил он, опустив руку на плечо Веры и подтолкнув гостью к выходу из комнаты.
В ушах Верлена что-то жужжало и скрежетало. Открыв глаза, он понял, что находится в каком-то непонятном месте, темном и призрачном. Серые стены сливались с серым потолком; создавалось впечатление, что он очнулся в пещере. Тело было наполнено жаром, даже хлопковые простыни под лопатками обжигали кожу. Мужчина не мог понять, где он, как попал на этот жесткий матрас, почему так больно. И тут все вернулось: Санкт-Петербург, чернокрылый ангел, разряд электрического тока…
Рядом появился женский силуэт, некая тень, сразу утешительная и страшная. Верлен заморгал, стараясь различить черты ее лица. На какую-то секунду он словно оказался в часто возвращавшемся сне об Эванджелине. Снова почувствовал ледяной холод ее поцелуя, пробужденное близостью электрическое притяжение, силу крыльев, окутавших его… Присутствие тени смущало; охотник не мог понять, видит ли ее на самом деле, и боялся, что, когда полностью проснется, снова утратит ангелицу. Однако его глаза оставались открытыми, и она была рядом. Прекрасное создание, о котором он тосковал, вернулось к нему.
Верлен снова моргнул, пытаясь привести зрение в порядок.
– Вы это ищете? – произнес голос, и Верлен ощутил касание к коже проволочной оправы своих очков.
Мир немедленно обрел четкие очертания, и он рассмотрел перед собой русскую охотницу на ангелов, которую видел перед тем, как потерял сознание. Без шлема на голове она выглядела не такой суровой – не столько профессиональной боевой машиной, сколько обыкновенной женщиной, светловолосой, с выражением заботы на лице. Рядом стоял Бруно, выглядевший никак не лучше, чем чувствовал себя Верлен. Волосы его были всклокочены, на щеке кровоточила свежая царапина. Вид потрепанного в сражении с ангелами босса напомнил ангелологу о собственных ранах: дышать было больно. Он вернулся мыслями к погоне по улицам Санкт-Петербурга, имиму и проклятым близнецам-нефилимам. Мужчина глотнул, ощутив острую боль. Хотелось что-то сказать, однако голос не слушался.
– С возвращением, – проговорил Бруно и, подойдя поближе, положил руку на плечо товарища.
Верлен решил, что попал в медицинское заведение, но где оно находится, в России или Франции, понять не мог.
– Где я?
– Думаю, где-то между Москвой и Ярославлем, – проговорил Бруно, посмотрев на часы.
Лицо босса покрывала засохшая кровь, одежда была в грязи. Пытаясь понять, что происходит, Верлен вопросительно посмотрел на него.
– Едем в Сибирь, – пояснил босс. – Поездом.
– Но что было с тобой? – спросил раненый, попытавшись подняться в постели и скривившись от острой боли.
– Стычка с российскими раифимами, – проговорил Бруно.
– Похоже на название главы в мемуарах, – прокомментировала блондинка.
– Это Яна, – ответил Бруно. – Русская охотница на ангелов, которая, оказывается, выслеживала Эно почти столько же лет, сколько и я сам. Она согласилась предоставить под твою перевозку один из принадлежащих ей вагонов.
Тугие джинсы на девушке дополняла розовая водолазка – явно принадлежащая к другому стилю, чем кожаная, со сталью, охотничья одежда. Яна отступила от постели, на лице ее читалась усталость и настороженность. Припав спиной к стене, она скрестила на груди руки, словно намереваясь вернуться к делам, и с сильным акцентом произнесла.
– Как самочувствие… О’кей?
– Блестящее… – Верлену, казалось, что голова его вот-вот лопнет. – Даже идеальное.
– Скажу откровенно, тебе повезло, что ты вообще что-то чувствуешь, – проговорила Яна, глядя на него с профессиональной заинтересованностью и как бы сравнивая полученные Верленом раны со своими.
Мужчина попытался сесть, ощутив при этом жгучий ожог на груди.
