После того как союзники пришли в себя и похоронили с почестями всех погибших, был устроен пир в честь великой победы. Амазонки приготовили целое представление для триумфаторов. Все эти дни на высоком холме они с неизменным постоянством репетировали отрывки своих танцев. Но это не имело целью быть представленным Помпею, как намеренно ошибочно поведала недавно Фоя полководцу. Амазонки действительно готовились к пиру, но не к пиру пораженных и согбенных, а к победному пиру, отстоявших свою Родину народов. Амазонки нарочно выходили перед тренирующимися мужчинами и начинали веселые танцы, они хотели, чтобы те видели, что женщины ни сколечки не сомневаются в предстоящей победе. Таким образом мудрые союзницы подпитывали боевой дух большой армии. Вот и сейчас у мужчин горели глаза, глядя на этих прекрасных женщин, но позволить себе приблизиться к ним они не смели, ибо видели как те ловко орудуют мечом, сражаясь бок о бок с мужчинами. Но все же глубокое уважение к отважным воительницам вовсе не мешало ими восхищаться, а напротив, увеличивало интерес.
— Спасибо, принцесса, за всю ту помощь, которую вы оказали в нашей общей победе. — обратился к Фое, сидящий напротив Аран. — Благодаря тому, что вы оттянули время, мы смогли достойно подготовиться к последнему сражению.
— Если бы ни ваша мудрая стратегия, принц, тыл наших доблестных воинов не был бы вовремя укреплен. Поистине, вы унаследовали все незаменимые качества правителя и полководца у царя Оройса. К тому же, как вы правильно отметили, победа эта была общей. — ответила Фоя.
— Думаю, для Помпея большим ударом стало то, что он уступил в хитрости такой молодой, но такой мудрой девушке.
— А ведь он мнил себя Искандером. — вступила в разговор Деянира, сидящая рядом с Фоей и стремительно поглощающая добротную пищу, щедро запивая все водой. Ей казалось, что она не ела целую вечность.
— Действительно? Как тогда вы не побоялись столько дней провести в лагере этого сумасшедшего? — отозвался Кирн, в его глазах Фоя прочла тревогу. Он видел и знал, что амазонки могут постоять за себя, но было заметно, что именно эти две женщины стали ему близки. Видимо, Кирн тоже вспомнил историю с королевой Фалестрой. Но затем она увидела, что Кирн глубоко пожалел о заданном вопросе, так как на его лице появилась жутко недовольная собой гримаса. Увлекшись тогда их решительным видом, он забыл, что они всего лишь женщины и отпустил их одних в самое логово врага. Потому как Кирн избегал теперь смотреть ей в глаза, Фоя поняла: он предположил, что она пожертвовала честью, ради того, чтобы удержать безумца.
— Мы сказали ему, что принцесса больна сифилисом. — без всяких стеснений выпалила Деянира ответ на его скрытый вопрос, дожевывая тщательно прожаренное мясо ягненка и вытирая замаслившиеся губы тыльной стороной ладони.
Все сидящие за столом разразились громким хохотом.
Слуги щедро разливали ароматное вино по бокалам, а столы были заполонены разнообразной едой. Албаны более умело пользовались местными богатствами природы, нежели римляне, не знавшие, что делать хотя бы с большим разнообразием дичи, водящейся здесь. Албаны не смешивали драгоценные камни с пищей, чтобы потом не выковыривать жемчужины из риса и не подавиться ненароком янтарем. Они приправляли свои блюда пряными специями и самыми необыкновенными соусами из овощей и фруктов, они искусно запекали мясо, выдержанное в особом маринаде целые сутки. Всего одной алой нити, извлеченной из цветка шафрана, хватало на то, чтобы окрасить в ярко желтый цвет и приправить запоминающимся ароматом большое блюдо рассыпчатого плова.
За царем Оройсом и сидящими за главным столом триумфаторами цепко следила пара глаз.
— Что застыл? — закричал на тощего слугу повар. — Давай, разливай вино!
Подкашивающимися ногами, столь худыми, что лишь кости да вены видны были под кожей, трясущимися от слабости руками, этот слуга принялся разливать по кубкам вино. Как бы он хотел отравить этим напитком каждого, сидящего за столом царя Оройса, всех, повинных в его нынешнем жалком положении. Но у него был лишь один шанс, яда хватит лишь на одного человека, и он скоро отомстит самому главному виновнику всех своих бед.
Тем временем за каждым столом велась оживленная беседа.
— Хотел бы я видеть лицо этого Гнея, когда он будет отчитываться перед Сенатом! — весело говорил один воин другому, подталкивая его локтем.
— Лично я предпочел бы больше никогда не видеть его физиономии. — отвечал ему собеседник, потирая шрам на полщеки, оставшийся ему на память от вчерашнего боя. Сабля противника чудом не задела глаз, но зато разрезала мочку уха на две части, и эта рана была лишь маленькой царапинкой, по сравнению с теми, которые кровоточили на спинах и боках большого количества выживших в бою людей.
— Много хороших воинов мы потеряли… — говорили за другим столом два коренастых силача. Они принадлежали к тому самому отборному войску Касиса, которое составляло основу армии албан, самому сильному войску в этих краях. Каждый из них даже чем-то походил на своего погибшего предводителя.
