Каждая машина чем-то напоминала своего хозяина. За рулем маленьких «Жигули» сидел старенький человек. Лицо его было также испещрено морщинами, как и корпус его, можно сказать, антикварной машины царапинами и вмятинами. Молодой длинноволосый парень сидел за рулем огромного черного Хаммера и сигналил. Сигнал его машины звучал как громкий смех джинна из бутылки. Это была порядком надоевшая мода вместо звука обычных клаксонов, заставлять свою машину извергать необычные звуки. За рулем Мерседеса, цвета майского жука, сидел молодой мужчина. И каково же было удивление Саида, когда он увидел, что этот мужчина звонко смеется, а не ерзает на сидении и не нервничает, как все. Дело было в том, что за его спиной на коленях своей мамы стояла в полный рост озорная девочка примерно трех лет и щекотала маленькими пальчиками шею своего папы. Затем, перегнувшись через его сидение, она чмокнула отца в щеку. Рядом с молодой женщиной сидел еще и малыш, лет пяти. В руках у него были игрушки каких-то супергероев, и он увлеченно изображал сюжет из мультфильма. Семья в этой машине выглядела очень счастливой, и им было все равно, где они находятся и когда доедут домой, потому что все, кто был им нужен — рядом. Человеческое счастье не зависит от времени, отпущенного тебе. Даже ангел может восторженно наблюдать за тобой, если в подаренных мгновениях ты проживаешь безграничную радость.
Безусловно, радость этих молодых родителей на данный момент будет длиться до тех пор, пока маленькая девочка не проголодается или не попросится в туалет. Вот тогда этот мужчина нахмурится, глядя на дорогу, заполненную машинами. Но в этот момент, словно по мановению волшебной палочки, пробка начнет рассасываться и дорога откроется. Ведь пока все ерзали на своих местах в ожидании чего-то, он наслаждался своими мгновениями, а так как время, «отпущенное на пробки» успело пройти, дорога открылась.
В этот жаркий вечер окна машины Саида были открыты нараспашку. Теплый ветерок бил ему в лицо. Солнце все еще ярко светило, и Саид был в темных очках. Пиджак он бросил на заднее сидение и, развязав галстук, скинул его на пиджак. Когда в ветерке стала чувствоваться морская свежесть, можно было с точностью сказать, что до кардиологического центра, находящегося на окраине Баку, осталось совсем немного. Саиду нравился этот город. Его расположение на полуострове обеспечивало одну интересную особенность — куда бы ты не направился, скорее всего, путь приведет тебя к берегу моря. А море Саид любил. Ему казалось, что он сильнее всех ангелов привязан к этому необыкновенному творению. Но любовь к этим местам стала для него еще сильней, после того, как он обрел свою Джаннет.
Машина Саида подъехала к арочному входу с огромными резными железными воротами. Стоявший у дверей охранник осведомился к кому едет Саид и пропустил его машину. Припарковавшись, Саид вышел из своей машины и направился в сторону коттеджей, окружавших главное здание кардиологии. Центр был довольно больших размеров и впечатлял своим спокойствием. Огромные кипарисы проходили по всему периметру его площади. На их стволах резвились шустрые белочки. Маленькие птицы заливались трелями, порхая от одного дерева к другому. Было ясно, что в глубине веток почти каждого кипариса эти трепещущие создания свили гнезда, в которых растят своих птенцов. Саид прислушался к их песни, но соловьиный голос различить ему не удалось. В бассейне, находящемся в центре двора, плавали разноцветные рыбки, росли кувшинки и лотосы. Не удивительно, что это место само по себе уже обладало целебными свойствами для заживления сердечных ран. Сворачивая на дорогу, ведущую непосредственно к стройному ряду коттеджей, Саид услышал, как кто-то его окликнул.
— Дядя Саид, здравствуйте! — весело помахав ладошкой, Ника принялась бежать ему навстречу. Она весь день провела за строительством песочных замков, в чем можно было не сомневаться при первом взгляде на ее измазанные во влажном песке красные шорты и некогда белую майку. С Никой Саид виделся несколько раз и успел сдружиться.
— Привет, Ника. Как дела? — улыбнулся Саид.
— Нормально. — протянула девочка. — А папа с мамой у самого берега пьют чай. Идемте к ним! — и Ника, припрыгивая, завернула на покатую тропинку, серпантином спускающуюся к песочному берегу.
