— Я интересовалась борьбой с римским завоеванием и тем, что произошло после… Об Албании, полностью изгнавшей завоевателей, я много читала, а что же на самом деле произошло с Помпеем и Цезарем дальше? — Джаннет все же никак не могла думать об этой личности из учебника истории, как о своем былом отце, и отчаянно старалась оставаться в нынешней реальности. Но узнать настоящую судьбу своих предков ей все равно было интересно.
— Помпей вернулся в Рим с пустыми руками. Но нужно было все же заключить, пусть и неформально, мир со своим политическим противником. Цезарь услышал о том, что его дочь от амазонки погибла, успешно претворив в жизнь ловкие дипломатические планы. И ему пришла в голову весьма интересная мысль. — Саид сделал паузу, но Джаннет не смогла предугадать, что же придумал Цезарь, и вопросительно посмотрела на него. — Он решил привлечь в политику еще одну свою дочь — Юлию Цезарис. И выдал ее замуж за Помпея.
— Как это я не догадалась. — усмехнулась Джаннет и Саиду на мгновение показалось, что перед ним сидит именно Фоя.
— Кстати, сначала он планировал выдать ее за Марка Юния Брута.
— Того самого Брута?
— Того самого. — кивнул Саид. — Так вот по свадебному обряду, Цезарь передал свою дочь в руки жениха. Разница в возрасте между Помпеем и Юлией была около тридцати лет, но это не помешало им влюбиться друг в друга. Помпей утерял даже на время интерес к политике.
— Значит, Цезарь в какой-то степени все же достиг своей цели?
— Да, но через несколько лет Юлия умерла при родах, как и ее новорожденная дочь.
— Для Помпея это, должно быть, стало сильным ударом.
— Да. После смерти Юлии разрушилось единственное звено, связывающее Помпея и Цезаря. Они вновь стали врагами.
— Власть, власть. Не пойму, зачем им это надо, Помпею, Александру Великому… и ведь добивались же своего. — чистые глаза Джаннет искрились интересом, зарожденным вопросами.
— У каждого своя жажда. — спокойно объяснял Саид. — Потому-то одному другого не понять. Жажда у каждого своя. Жажда того, чего он недополучил когда-то. Жажда власти, любви, справедливости, знаний, внимания, всего, что только может придумать человек.
— Так значит, это хорошо? — осторожно спросила Джаннет, потому что не считала хорошими способы воевод насытиться ценой крови многих людей.
— Все хорошо в меру. Не сама жажда, а пути ее удовлетворения и показывают то, какой ты человек. В конце либо ты поглотишь свою жажду, либо она поглотит тебя. — Саид отпил воды. Всего один глоток и, мягко улыбнувшись и кивнув Джаннет, приподнял бровь. Девушка опустила глаза. Лично она жаждала никогда не терять Саида.
— А что же стало с… царицей Орифией? — осторожно перешла она к другой, интересовавшей ее теме.
Саид понял этот тревожный вопрос и вспомнил свою мать, которой он сегодня даже не звонил. Они говорили вчера, и она все тревожно спрашивала все ли у него в порядке. Как это было ни больно, Саид старался решительно отогнать эти мысли. Он знал, что так будет лучше.
— Царица достойно перенесла собственное горе и нашла в этом очередное подтверждение правильности их с дочерью решения. Наследницы не стало и цартсво близилось к своему добровольному распаду. Даже амазонки-воительницы решили стать матерями и создать семьи.
— Деянира? — оборвала его вопросом Фоя и вызвала на лице Саида улыбку.
— Стала матерью будущего наследника иберийского престола. К тому же… — Саид снова усмехнулся.
— Что? — нетерпеливо спрашивала Джаннет.
— Наследник этот был зачат ровно в день победы, точнее в ночь после победоносного сражения. — оба дружно засмеялись.
Их продолжающаяся беседа как всегда представляла для Джаннет огромный интерес. Она жадно ловила слова Саида. Он стал ее главным учителем в жизни.
— О чем задумалась? — спросил Саид, увидев ее мечтательный вид.
— Вспомнила, как ты осадил в Шеки Сейрана, когда тот высказывался о своем неверии.
Саид мягко улыбнулся, для него тот короткий диспут был всего лишь разминкой.
— Расскажи мне что-нибудь наподобие того, что ты тогда говорил. — попросила девушка.
— В смысле?
— Раскрой мне какую-нибудь тайну, ангел! — загадочно прошептала Джаннет, отчего на лице Саида заиграла улыбка.
Он посмотрел на мерцающие под дождем огни города.
— Думаю, не будет для тебя тайной, к примеру, то, что все на свете проявление одного и того же.
— Да, говорят, все состоит из частиц энергии. — решила проявить знания она.
— Все на свете проявление любви. — поправил он. — И это проявление любви, — указал он на хлеб, лежащий на белом блюде, — и это, — с улыбкой указал он на нее, — и это проявление любви, — указал он на себя, — и это, — кивнул Саид на хрустальный бокал. Абсолютно все. А Бог — это любовь.
— Но ведь… — только начала Джаннет.
— Нет, — поймал ее мысли Саид. — Когда делаешь зло — это не любовь. Это просто зло. Оно пустое. Мертвое.
— Там нет энергии. — продолжила цепочку мыслей она. — Хотя огонь в…
— Это не тот огонь. Не огонь вдохновения, силы и жизненной энергии. Это умерщвляющий огонь. Огонь, в который бросают мусор из душ, чтоб он исчез. Правда, бывают, к сожалению, полностью пораженные мусором души.
