Минутой позже всем становится ясно: Эрвин Каммербанд окончательно переобулся. Мысль о том, что Сим Сим Цянь может завладеть Постигателем, настолько чудовищна, что его доброе начало вырывается из хватки профессиональной привычки. Полли подозревает, что случившаяся с ним трансформация – ускоренная версия той, которая несколько месяцев назад произошла с Эди Банистер. Вскоре Эрвин начинает с жаром рассказывать новым друзьям о различных преступлениях Совета наследия и даже расстраивается, когда узнает, что Спорк сотоварищи в обозримом будущем не планирует подавать на них в суд. Позвонив кому-то, он приказывает немедленно доставить курьером в клуб «Паблум» планы внутренних помещений Шэрроу-хауса, после чего заявляет, что готов и дальше оказывать компании Джо всяческое содействие. Если уж Каммербанд задумал что-то сделать, то доведет задуманное до конца, поясняет он.
В придачу ко всему этому он падает к ногам Эбби Уотсон и предлагает ей собственную шкуру для пересадки Гриффу, и лишь своевременное вмешательство Полли останавливает его от демонстрации той части брюха, где кожа, на его взгляд, хорошо увлажнена и может быть представлена на суд зрителей. Эбби, вытаращив глаза, заверяет его, что в столь радикальном раскаянии нет необходимости: доктор Берген сообщил ей, что все хорошо и Грифф не нуждается в донорской дерме.
Судя по названию «Шэрроу-хаус» и адресу в фешенебельном квартале на юго-западе Лондона, штаб-квартира рескианцев должна быть эдакой адвокатской конторой из диккенсовского романа: элегантный серо-белый неоклассический особняк с пуленепробиваемыми стеклами, бронированными дверями и прочими охранными параферналиями, какие положено иметь иностранному посольству во враждебной стране. Джо Спорк рассудил, что его будет встречать полиция (и даже с нетерпением этого ждал), что это по сути своей жилой дом, впоследствии переоборудованный хозяевами в логово или секретную базу. Ключевое слово: переоборудованный. Именно в результатах переделки Джо надеялся отыскать изъяны. В щель между плинтусом и стеной человек, лишенный моральных предрассудков, без труда может всунуть фомку. Даже когда с легкой руки Эрвина Каммербанда у него оказались планы помещений, и Джо увидел, что придется иметь с чем-то совершенно иным, он не оставил надежды найти какую-нибудь лазейку, недоработку в принятых рескианцами мерах предосторожности. Он не сомневался, что сумеет проникнуть в здание через оставшийся без надзора чердак, или, быть может, подкупит недовольного жалованьем полицейского, а то и подвергнет шантажу недобросовестного чиновника. В крайнем случае – взорвет к чертям собачьим входную дверь. Словом, в его криминальном арсенале, включающем грабеж средь бела дня и вооруженные налеты, должно было найтись средство проникновения в логово Опиумного Хана, которого ни Хан, ни его приспешники не предусмотрели. Однако ожидания Джо не оправдались.
Шэрроу-хаус – неприступная крепость, бастион. И был таковым всегда.
Джо Спорк сидит на открытом верхнем этаже лондонского экскурсионного автобуса, объезжающего знаменитые лондонские сады. Он одет в непромокаемый мембранный плащ, за плечами – рюкзак с датским флагом. Успешно отразив попытки общительной престарелой парочки из Дании угостить его семенами подсолнечника и ядрами кедрового ореха (муж оглушительно проревел ему на ухо: «Хотите мои орешки?!»), Джо положил голову на плечо Полли Крейдл и слушает бесконечную лекцию экскурсовода про короля Эдуарда и миссис Симпсон. Они уже осмотрели дворец Хэмптон-Корт и ботанические сады Кью, а теперь автобус ползет сквозь серый дождь и оранжево-фиолетовые сумерки мимо Шэрроу-хауса.
– Слева от нас, – говорит женщина под желтым зонтиком, – находится имение Шэрроу. Раньше мы могли туда зайти, покормить уточек и полюбоваться удивительной мешаниной архитектурных стилей… – Последние слова произносятся скорбным тоном, словно известие о чьей-то безвременной кончине. – …объясняющейся тем, что за последние века у Шэрроу-хауса сменилось несколько владельцев. Как вы, вероятно, знаете, Шэрроу-хаус представляет собой одно из лондонских оборонительных сооружений, заложенных при короле Генрихе восьмом. Во времена Кромвеля крепость дважды осаждали, но взять так и не смогли.
Пассажиры одобрительно бормочут, ведь именно такого поведения все и ждут от крепости. Кроме тех, конечно, кто пытается в нее прорваться.
Джо разглядывает Шэрроу-хаус в бинокль: здание высокое и странное, с единственным шпилем посередине: эдакая внезапная придурь эпохи Романтизма, взмывающая над старинным главным залом XIV века. На планах шпиль выглядит как центр мишени. Издали он напоминает копье или предупреждающий знак.
