Вокруг главного здания раскинулось множество более поздних пристроек: викторианский красный кирпич и белая штукатурка, а с одного бока над крышей возвышается нечто в духе Фрэнка Ллойда Райта, парящая обсерватория из дерева и стекла, – однако весь комплекс выглядит прочным и неприступным. Сразу видно, что создан он руками прежних, настоящих рескианцев. Шэрроу-хаус обладает той же цельностью и целостностью, какая была свойственна «Лавлейс», той же силой духа. И строили его действительно для обороны: высокая крепостная стена, несколько караульных постов, даже настоящий ров. Через зеленый тинистый водоем шириной в добрых двести футов перекинут мост, ведущий к главным воротам. В задней части виднеется древний, укрепленный со всех сторон, похожий на ящик домик (наследие времен «Блица», когда здесь помещался командный пункт зенитных ракетных войск), а также уходящий прямо в стену короткий огрызок заброшенной железнодорожной ветки.
– Сейчас Шэрроу-хаус занимает небольшой монашеский орден, который специализируется на храмовой архитектуре, а также призрении сирот и душевнобольных. Впрочем, на данный момент их подопечные проживают в других специализированных учреждениях.
Джо хранит полную невозмутимость, вспоминая свою белую камеру – то самое «специализированное учреждение». Он видит пару фигур в черных покрывалах, неторопливо плывущих по лужайке. Ладонь Полли Крейдл ложится Джо на плечо; он вдруг ловит себя на том, что шипит – медленно выпускает воздух сквозь сжатые зубы. Все на него косятся.
– Простите, – выдавливает он, изо всех сил стараясь сойти за датчанина, – метеоризм.
Экскурсовод безжизненно улыбается и продолжает рассказ:
– В отличие от многих сооружений времен Генриха восьмого, Шэрроу-хаус никогда не использовался для проживания неугодных жен или любовниц, однако по сей день остается одним из самых любопытных и мало изученных зданий страны. Обязательно наведайтесь сюда в другой день, когда крепость будет открыта для посетителей.
– А почему она закрыта сегодня? – спрашивает щеголеватый молодой человек во втором ряду в маске-респираторе, как у хирургов.
– На уборку, – коротко отвечает дама под зонтом.
– На уборку?
– Да. Казалось бы, это не должно мешать нам войти, но… Здоровье и безопасность превыше всего! – Все смеются; похоже, даже японские туристы в дальнем конце автобуса знакомы с фирменной британской одержимостью чистотой.
Прямо на глазах у Джо женщина, похожая на домохозяйку, высовывается из окна и бросает в окно какую-то кишку; маслянистая рябь водоема мгновенно превращается в клокочущую пену.
Джо Спорк отнимает бинокль от лица и косится на Полли Крейдл.
– Да, – кивает она. – Я тоже видела.
– Пираньи? В Лондоне?
– Похоже на то.
– Да вы шутите, мать вашу, – бормочет Джошуа Джозеф Спорк.
Полли Крейдл набирает на телефоне какой-то номер.
– Алло, да, здравствуйте, это Линда из «Шэрроу-хауса». Мы готовы, вы не могли бы?.. Благодарю.
Мгновением позже к воротам медленно подъезжает городское такси. Джо наблюдает за происходящим со слегка виноватым лицом. Не успевает машина въехать на площадку у ворот, как ее окружают солдаты и монахи в черном, а водителя вытаскивают из машины и сперва ставят коленями на гравий, а потом и вовсе укладывают лицом вниз.
– О, – поспешно восклицает дама под зонтом. – Взгляните: британские вооруженные силы решили воспользоваться закрытием объекта на техобслуживание и потренироваться. Аплодисменты, пожалуйста!
Все хлопают. Таксист лежит лицом в грязи.
Джо морщится.
– Эх, так не попадем.
Очередной разговор с Эрвином Каммербандом тоже не приносит желаемых плодов: Эрвин по-прежнему горит желанием искупить вину, но внутри Шэрроу-хауса никогда не бывал. Совет наследия не вмешивается в дела своих богобоязненных субподрядчиков; они практикуют либеральный, мягкий подход. Иными словами, признает теперь Эрвин, Родни Титвистл и его начальство предпочитают не знать, чем занимаются рескианцы. Шэрроу-хаус подобен гигантской слепой зоне в поле зрения британских властей; мало того, Совет наследия обязан следить, чтобы деяния его обитателей оставались незаметными для власть имущих. Если какое-то из них все же всплывет на поверхность, ни у кого не должно возникнуть сомнений, что правительство об этом ничего не знало и знать не могло. Досадный недосмотр – о да, безусловно, но не прямое участие.
В подвале старой пивоварни под Темзой, пустовавшей с 1975 года (когда подкупленный Мэтью инспектор объявил ее небезопасной и непригодной для дальнейшего использования), Джо Спорк сидит на трехногом табурете и так внимательно разглядывает планы Шэрроу-хауса, словно надеется силой мысли добыть из них необходимую информацию. Вдыхая запах типографской краски и теплой бумаги, он хмурится и барабанит ногами по полу.
