Когда они входят, Эди сразу ощущает, что все помещение так и звенит: в груди отдается дикое, безудержное биение скрытой силы. Под домом бурят и рубят скальную породу, роют ход к морским гротам внизу. Эди видит стеклянную печь (то есть печь для плавления стекла, а не печь из стекла, хотя она уже ничему не удивилась бы) и горн, тигель и несколько гигантских труб или цистерн, о предназначении которых остается только гадать. Всюду химические колбы, реторты и бутыли, чаны, конденсаторы и причудливого вида аппараты, напоминающие одновременно шифровальные машины на борту «Лавлейс» и ткацкие станки. Безумная лаборатория, площадка для научных игр. Впрочем, нет. Подходя к центральной шахте, Эди понимает, что никакая это не детская площадка. Скорее – горнило Господа-Бога, где куют волшебные мечи, ваяют говорящие статуи и прочие сказочные артефакты.
Там, в глубине шахты, вздымаются, бурлят и пенятся темные, холодные, сине-зеленые воды Атлантического океана. В этот котел медленно опускают некую продолговатую бомбообразную штуковину, от которой вверх по отвесной стене шахты змеятся тросы. А ниже, под лучами обшаривающих тьму прожекторов, направленных не вверх, а вниз, Эди смутно различает что-то еще: под водой, на глубине ста или более футов притаилось на границе света и тьмы исполинское нечто, чудище, размерами и формой напоминающее кита.
Эди оглядывается и понимает, что в этой грандиозной мозаике чего-то не хватает.
– Кто счастливица? – спрашивает она; дураку ясно, что все это было сделано не для нее.
– Великая ученая. И да – женщина.
– Где же она?
Эди осматривается в поисках школьной училки в очках, с перепачканными мелом пальцами. Абель Джасмин вздыхает.
– О, мы надеялись на вашу помощь в этом вопросе, мисс Банистер. Видите ли, возникла небольшая проблема…
– Какая?
– Проблему зовут Сим Цянь.
Лицо на фотографии – черно-белой с синеватым целлулоидным отливом – ничуть не ярче других, не старше и не ближе к камере. Тем не менее оно заметно выделяется среди лиц остальных людей на снимке. Это особенное, уникальное лицо.
Безусловно, оно принадлежит человеку, которому все присутствующие на фото подчиняются. Господин этот богато одет, окружен множеством нахлебников, наложниц и отпрысков. Однако Эди не раз доводилось видеть старинные фотографии, на которых одно дитя, случайно запечатленное в миг беззаботной радости, полностью затмевало собой высокопоставленного родителя, или какая-нибудь кухарка так взглядывала в камеру, невзначай являя миру природную красоту, что одним этим взглядом переворачивала с ног на голову всю социальную иерархию. Искусство фотографии беспощадно, хотя глупо утверждать, будто оно не лжет. Еще как лжет; просто делает это особым, прихотливым образом: нищих превращает в министров, а мясников – в небожителей.
Однако на этой фотографии все очевидно. Камера нашла своего героя. Она влюбилась в Сим Цяня, пала к его ногам и поклялась служить ему вечно. Он прямо светится, как кинозвезда на обложке модного журнала: крупные белоснежные зубы, мужественный изгиб верхней губы подчеркивают тонкие геройские усики, точно нарисованные углем.
Итак, Сим Сим Цянь: выпускник Кембриджа (колледж святого Иоанна), спорщик, заядлый игрок и повеса. Второй сын второго сына Кайгул-хана из Аддэ-Сиккима, крохотного государства на задворках Британской империи. Фабрикант и модернизатор, любимец президентов и комиссаров, охотник на крупного зверя и бронзовый призер Олимпийских игр по фехтованию на рапирах – и этим список его достижений, безусловно, не ограничился бы, но последние шесть дней он, пьяный в стельку, провел в объятьях голливудской старлетки с весьма выдающимися физическими данными. Его улыбка разбивает браки, губит честь монахинь. В юности он блистал в Европе и обеих Америках, о его похождениях рассказывали в колонках светской хроники… А потом случилась катастрофа. Смертельная болезнь, вызывающая отек мозга, в одну ночь унесла жизни его отца, брата и наставника. Симу пришлось позаботиться о любимом племяннике (которого, кстати, можно увидеть на фотографии Абеля Джасмина: одной рукой мальчик держит сачок, а второй застенчиво вцепился в ногу дядюшки), что он и сделал, предав огню трупы и посадив ребенка на трон. Увы, случилось непредвиденное и невообразимое: рыбная кость намертво застряла в горле юного государя, и умный, образованный, светский Сим Сим Цянь остался единственным (официально признанным) наследником престола.
