Ангелотворец полностью

Лаура опустилась на колени перед кукольным домиком. Дома было чисто, белье выстирано, маленькая хозяйка пообедала бутербродом, и теперь можно было перенестись в другой, лучший мир. Взяв куколку-маму в руку, она в который раз восхитилась ее нарядом — белым платьем с кружевами и высоким воротником. Волосы у куколки были убраны в узел. Это была ее любимая игрушка. Пальчиком Лаура провела по личику куколки. У нее было доброе лицо. И от нее хорошо пахло, как от той, другой мамы из Стокгольма. Лаура осторожно усадила куклу-маму на диван в гостиной. Это была ее любимая комната. Там все было безупречно. На потолке висела крошечная хрустальная люстра, и девочка часами могла разглядывать ее кристаллы, поражаясь тому, как люди могли сделать что-то столь крошечное и столь совершенное. Она критическим взглядом окинула комнату. Действительно ли все идеально или можно сделать лучше? Подумав, Лаура подвинула стол немного влево, а потом поправила стулья, чтобы те стояли идеально прямо. Она была довольна результатом, но ей пришлось подвинуть и диван тоже, иначе посреди комнаты образовывалась пустота. Приподняла куклу-маму и подвинула диван. Потом стала искать кукол-детей. Они тоже могут посидеть в гостиной, если будут вести себя хорошо и не станут мусорить. Очень важно сидеть тихо, это девочка знала очень хорошо. Детей она посадила с двух сторон от мамы. Казалось, ее любимая кукла улыбалась. Она была безупречна. Когда Лаура вырастет, она будет точно такой же.

Патрик весь запыхался, поднимаясь к дому, располагавшемуся на возвышенности. Машину он оставил на парковке у парка, чтобы можно было прогуляться. Теперь же полицейский злился на себя за то, что весь вспотел, в то время как Йоста спокойно взобрался наверх по извилистой тропе.

— Эй! — крикнул он в открытую дверь. Летом люди часто оставляли двери и окна нараспашку, и тогда вместо того, чтобы стучать, гости кричали.

В коридоре появилась женщина в соломенной шляпе, темных очках и яркой тунике. Несмотря на жару, на ней были тонкие перчатки.

— Да? — неохотно ответила она.

— Мы из полиции Танума. Нам нужен Леон Кройц, — сказал Флюгаре.

— Это мой муж. Меня зовут Ия Кройц, — женщина протянула ему руку, не снимая перчаток. — Мы обедаем.

Она всячески демонстрировала, что им помешали, и Патрик с Йостой переглянулись. Если Леон такой же негостеприимный, как и его жена, их ждет нелегкий разговор. Проследовав за хозяйкой на веранду, они увидели мужчину в инвалидном кресле у стола.

— У нас гости. Из полиции, — сообщила ему Ия.

Мужчина кивнул. Видно было, что их визит его не удивил.

— Присаживайтесь. Мы едим салат. Моя жена предпочитает его всей другой еде, — криво улыбнулся Леон.

— А мой муж предпочитает еде сигарету, — парировала фру Кройц. Присев, она накрыла колени салфеткой и спросила: — Ничего, если мы продолжим есть?

Патрик жестом показал, что они могут продолжать.

— Полагаю, вы приехали поговорить о Валё? — спросил хозяин дома, оторвавшись от салата. На кусочек курицы в его тарелке присела оса, но он не стал ее прогонять.

— Именно так, — подтвердил Хедстрём.

— Что там творится? Ходят всякие слухи.

— Мы кое-что обнаружили, — уклончиво ответил Патрик. — Вы недавно вернулись во Фьельбаку? — спросил он, разглядывая человека в инвалидном кресле. Одна сторона его лица была чистой и гладкой, другая — вся в шрамах и следах от ожогов. Рот был искривлен так, что с одной стороны обнажались зубы.

— Мы несколько дней назад купили дом и только вчера въехали, — сказал Кройц.

— Почему вы вернулись после стольких лет? — спросил Йоста.