— Спокойствие. Если вещи пролежали там тридцать лет, то за один день ничего с ними не случится. А детей брать с собой в такое место не стоит. Я ему потом позвоню, и мы съездим, когда тебе будет с кем оставить малышей.
Эрика понимала, что он прав, но все равно не могла унять нетерпение.
— Как она? — спросил вдруг Флюгаре.
Писательница не сразу поняла, кого он имеет в виду.
— Эбба? — переспросила она. — Неважно. Она измотана. По-моему, она рада, что уехала с острова.
— И от Мортена…
— Да, мне кажется, в твоих словах есть доля правды. На острове они только действуют друг другу на нервы. Кстати, Эбба заинтересовалась историей своих предков. Я хочу показать ей то, что обнаружила. Думаю сделать это сегодня вечером, когда дети заснут.
— Наверняка ей будет интересно. У ее семьи, мягко говоря, сложная история.
— Да… — протянула Эрика, отпивая холодный кофе, скорчила гримаску и продолжила: — Кстати, я говорила с Шелем из «Богуслэннинген». Он рассказал мне о прошлом Йона Хольма. В том числе о семейной трагедии, которая сделала его нацистом.
Потом она рассказала и о записке, которую украла из дома политика.
— «Гимле»? — удивился Йоста, услышав незнакомое слово. — Понятия не имею, что это значит. Но вряд ли это имеет отношение к Валё.
— Нет, но ее пропажа могла заставить его нанять кого-то, кто влез в наш дом, пока нас не было.
— У вас в доме кто-то был? — заволновался старик. — И что говорит Патрик?
Эрика промолчала.
— Ты ничего ему не сказала? — уставился на нее Йоста. — Почему ты думаешь, что за этим стоит Йон?
— Это только моя теория. Впрочем, ничего страшного не случилось. Просто кто-то вошел в дом через заднюю дверь, попытался залезть в мой компьютер и просмотрел мои документы. Но ничего не пропало. И жесткий диск цел.
— Патрик с ума сойдет, если узнает. А если узнает, что я в был в курсе и ничего не сказал, он меня просто убьет.
Женщина вздохнула:
— Я расскажу ему. Самое главное — это то, что в моем кабинете есть нечто, что кто-то считает очень важным. Таким важным, что готов ради этого влезть ко мне в дом. И я не удивлюсь, если это будет записка Йона.
— Не думаю, что он на это способен. Он не пошел бы на такой риск, ведь это преступление — вторгаться в чужое жилье. К тому же в этом доме живет семья полицейского.
— Видимо, он считал, что это стоит того. Но я отдала записку Шелю, чтобы он разобрался в том, что означает ее содержание.
— Хорошо. Но все равно расскажи об этом Патрику. Иначе мне плохо придется.
— Расскажу, — устало согласилась Эрика.
Меньше всего ей хотелось рассказать это мужу, но делать было нечего.
Йоста покачал головой.
— Интересно, что Патрику с Паулой удастся разузнать в Гётеборге.
— И будем надеяться, что нам удастся что-то узнать у старьевщика Улле, — сказала его гостья, обрадованная сменой темы.
— Да, будем надеяться.
