— Сложно поставить диагноз, но, скорее всего, она страдает от того, что мы называем «слабые нервы». К сожалению, лечение не дало никакого результата. Она продолжает верить в свои фантазии о Германе Геринге. Слабонервные люди часто выдумывают истории о людях, о которых они прочитали в газетах.
— Да, мать твердит о нем, сколько я себя помню, — сказала Лаура.
Врач с сочувствием посмотрел на девушку.
— Вам нелегко пришлось. Но я вижу, что вы справляетесь и можете похвастаться не только хорошеньким личиком, но и головой на плечах.
— Я делаю все, что в моих силах, — потупилась Лаура, против воли вспоминая кошмары из детства.
Она ненавидела эти воспоминания. Обычно девушка старалась не думать о матери и об их мрачной сырой квартире, в которой всегда пахло спиртным и которую она никогда не могла отчистить, как бы ни пыталась. Она не позволяла себе вспоминать и оскорбления с насмешками, которыми ее осыпали в детстве. В последние годы никто не напоминал Лауре о матери. В деревне ее уважали за то, кем она была теперь: аккуратной, приличной, трудолюбивой девушкой. Никто больше не шептался у нее за спиной. Но все равно Лауре было страшно. Она боялась, что Дагмар вернется и все испортит.
— Хотите увидеться с матерью? Я вам не советую, но… — доктор всплеснул руками.
— Нет… лучше не стоит. Мать всегда так… волнуется…
Девушка вспомнила свой прошлый визит в лечебницу. Дагмар тогда пришла в ярость и называла дочь такими словами, которые Лаура никогда не осмелится повторить. Видимо, и доктор Янссон хорошо запомнил тот случай.
— Да, это разумное решение. Не будем волновать Дагмар.
— Ей ведь не дают читать газеты, я надеюсь?
— Нет, после того, что случилось, ей запрещено читать, — кивнул врач.
Лаура кивнула. Два года назад ей позвонили из больницы. Мать прочитала в газете, что Геринг перевез прах своей жены в поместье Каринхалл в Германии и собирается возвести памятник в ее честь. Дагмар разнесла палату вдребезги и напала на санитара; ему пришлось потом накладывать швы.
— Тогда сообщите мне, если будет улучшение, — попросила Лаура, вставая.
Взяв перчатки в левую руку, она протянула правую для прощального рукопожатия и вышла из кабинета врача с улыбкой на губах. Пока еще она свободна.
Сразу за Уддевалой они встали в серьезную пробку. Паула вертелась на пассажирском сиденье, пытаясь найти удобное положение.
Патрик встревоженно взглянул на коллегу:
— Уверена, что выдержишь путь до Гётеборга?
— Не волнуйся, я справлюсь. Выбора у меня нет.
— Надеюсь, из этой поездки выйдет результат. Откуда только взялись все эти машины?
— Что поделаешь, — вздохнула Паула. — Кстати, как там Эбба?
— Не знаю. Вчера, когда я пришел, она уже спала, а сегодня, когда я уходил, еще не проснулась. Эрика сказала, что она совершенно измотана.
— Неудивительно. Пережить такой кошмар…
