А проснулась от грохота. Так мне показалось. Однако прислушавшись, я так ничего и не услышала. Странно…
Разлепила глаза и в тот же миг сощурилась от яркого солнечного света. Повернула голову к
Прошлёпав босыми ногами в кухню, нашла свой телефон. Часы показывали половину девятого утра. Вот мы – сурки!
Звук открывающейся входной двери, застал меня врасплох. Уронив телефон на стол, я шагнула навстречу гостю и застыла напротив незнакомой девушки.
– Вы… – растерялась я.
– Жена Кира…
Жена?..
Перевела взгляд на двух маленьких изворотливых сорванцов, пытавшихся вырваться из удерживающих их рук, по всей видимости, мамы… А папа?.. Выходило, что папа – Кирилл?
– Это ваши… дети?.. – глухо выдавила я, как только ко мне вернулся дар речи.
Она как-то заторможено и неуверенно кивнула. На что моё доверчивое сердце трепыхнулось, будто протестуя, опровергая. Не желая верить в происходящее. Но тут же застучало ровнее, поднимая в груди болезненный жар обиды. На Бурана, которого успела полюбить. На себя за неспособность разглядеть несвободного мужчину. Чужого.
– Простите, – прошептала, скосив взгляд на мальчиков. – Пожалуйста, дайте мне тихо уйти. Не будите его. – И прежде чем девушка ответила, я рванула в ванную комнату, на ходу подмечая, как в её взгляде появилась тоска… А может, это было сочувствие… Плевать. Главное – не видеть виноватого выражения лица Бурана, жалости в его глазах. Не слышать оправданий. Я не готова пережить такие унижения снова. Это больно.
Беззвучно прикрыв за собой дверь, я сдёрнула рубашку, попутно взглянув в зеркало – на своё пунцовое от стыда лицо. Затем быстро оделась и выскочила в уже опустевший холл.
Стараясь вести себя как можно тише, я обулась, набросила куртку и, не оборачиваясь, покинула дом. На порожках с жадностью глотнула свежего воздуха, подставляя лицо под беспощадные пощёчины морозного ветра. После чего, не замечая ничего вокруг, стремительно преодолела дорожку и, оказавшись за территорией, перешла на другую сторону улицы, где скрылась в первом же переулке.
Обуздать боль, поразившую сердце и душу, не удавалось. Она томилась в груди. Рвалась наружу, но не находила выхода. А мне так хотелось от неё освободиться. Разреветься. Завыть. Но слёз не было. Лишь тупое безразличие и пустота внутри. А что может быть хуже пустоты?..
Тянущая боль внизу живота мгновенно привела меня в чувство. Я словно очнулась. Нет-нет-нет, внутри меня нет пустоты! Там мой Серый!
Озираясь по сторонам, я прочла на одном из домов название улицы – Камышовая. И в следующий момент в моей памяти всплыла забытая фамилия из блокнота – Камышин. Да, точно.
Решив подумать об этом в машине такси, я окликнула проходившую мимо женщину и попросила телефон, чтобы позвонить диспетчеру. На удивление она легко согласилась, и буквально через пятнадцать минут, расположившись в тёплом салоне белого Renault Logan, я мчалась по направлению к городу.
Всю дорогу то и дело прикладывала ледяные ладони к пылающему лицу. Сердце сжималось от разрывающих голову тягостных мыслей. Смогла бы я переступить через себя?.. Поступиться принципами границ и быть любовницей женатого мужчины?.. Подавить свои желания. Настоящие, искренние мечты. Себя. Тогда – с Женей, я уверенно могла сказать, что нет – никогда. Но с Бураном – всё по-другому. Он – не Женя. И прямо здесь и сейчас, уезжая всё дальше и дальше от его дома, в котором я чувствовала себя абсолютно счастливой, от той
Глупая Маша…
– Остановите здесь, пожалуйста! – воскликнула я, когда водитель свернул на центральный проспект города. Мне нужно прогуляться. Да, это поможет успокоиться и остыть.
И я гуляла… Впрочем недолго, пока не добрела до своего дома. Последний раз я видела родителей в ночь переезда и тогда же лишилась единственных ключей, передав их Кириллу. Поэтому стоило подняться, что я и сделала – зря, конечно. Ответом, на все мои попытки достучаться, была – тишина.
Бросив эту затею, я заглянула к соседям сверху, которые рассказали, что давно их не видели и не слышали. А мне всё равно… Я не почувствовала ни волнения. Ни беспокойства или заботы. Ничего…
…И я снова бездумно брела по утренним улицам. Раздумывала о фамилии Камышин, жалея, что не вспомнила её раньше. Возможно, это могло бы помочь делу. Дело… Буран выполнил свою часть сделки, а я нет. Если рассудить по справедливости, то мне необходимо съехать с арендованной квартиры. У меня нет иного выхода, кроме как собрать вещи и вернуться к своим…
– Мазила! – В мою спину врезался снежок. Дети беззаботно играли, валялись в снегу, смеялись. А во мне, кажется, не осталось ни единой эмоции. Я вновь перестала ощущать запахи.
