Уголки полных красных губ Евы приподнялись. Она подмигнула мне, затем ударила ещё одной ледяной лавиной. Моя магия поглотила это заклинание, а также заклинания Дарксторма и его пиратов, поскольку большинство из них теперь тоже атаковало меня.
Заклинания полыхали и грохотали, эхом отражались от стен и окон, били по полу и дверям. Магия атаковала меня и Дамиэля со всех сторон, снова и снова — продолжительный обстрел пересилил мою магическую устойчивость и постепенно похоронил меня под собой. Я отключилась.
Я проснулась от характерного рёва и шипения бушующего монстра, который бился всем телом о барьер Магитека. Раз за разом.
— Отдохни уже, — посоветовала я гигантскому красному быку в тюремной камере по соседству со мной.
Недовольно фыркнув, зверь встал на дыбы и шарахнул копытами по железной решётке, которая нас разделяла. Я заметила, что между клетками не было магического барьера. Видимо, нашим похитителям не было никакого дела до того, что их пленники поубивают друг друга — лишь бы не сбежали.
Подойдя к барьеру Магитека, который блестел и покрывал дверь моей камеры как мерцающая золотистая штора, я попыталась оценить его мощь. Я потянулась к своей магии телекинеза, чтобы легонько ткнуть барьер. Но ничего не нашла. Потом я попробовала стихийную магию. Ничего. Где моя магия? Внутри меня разгорелась паника, леденящая и хаотичная.
— Они дали нам зелье, приглушающее нашу магию, — сказал Дамиэль из камеры напротив моей.
У меня нет магии. Ледяные пальцы страха стиснули моё сердце.
— В конечном счёте эффект выветрится, — сказал он.
— Как долго это продлится? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. Без магии я чувствовала себя голой. Оглушённой и пустой. Уязвимой. Как будто я стояла голышом посреди метели.
— Сложно сказать, — спокойно ответил Дамиэль, словно заглушка магии его совершенно не волновала. Но должна была волновать. — Зелье должно работать максимум несколько часов. У ангелов много магии. Зелье не сможет долго её подавлять. Если мы найдём лабораторию или шкафчик с припасами для зелий, мы сумеем смешать что-нибудь, чтобы нейтрализовать эффект.
— Сначала придётся выбраться из этих камер.
— Само собой.
— Идеи есть?
Он ничего не сказал.
— Ох, брось. Не говори мне, что ты
— Нет, время тестов прошло. Ситуация вышла из-под контроля, — он сказал это небрежным тоном, словно говорил о том, что не всем гостям хватило торта ко дню рождения, а не о том, что одна из наших союзниц только что предала нас и примкнула к мятежному тёмному ангелу.
Я по-прежнему не могла поверить, что это правда.
— Должно существовать какое-то объяснение поведению Евы, — настаивала я, расхаживая по своей камере. Она была такой маленькой, что я сделала всего два шага, и уже пришлось разворачиваться в другую сторону. — Я её знаю.
— Ты думаешь, что знаешь кого-то. Затем однажды понимаешь, что вообще никогда их не знал, — сказал Дамиэль с сардонической улыбкой. — У каждого человека есть спусковой крючок, Каденс, катализатор, который изменит его и выведет на поверхность зло, притаившееся внутри. Дарксторм нашёл спусковой крючок майора Дорен.
— Нет, — я покачала головой. У меня голова всё ещё шла кругом от того, что я увидела в комнате над дирижабельным ангаром. Я пыталась это переварить, найти какое-то объяснение поведению Евы. — Нет, быть того не может.
— Ты отрицаешь очевидное.
— Нет.
— И ты в шоке.
Я вцепилась ладонями в свои руки, обнимая себя.
— Он пометил её.
Я вскинула голову и встретилась с ним взглядом.
— Я почувствовал это, — сказал Дамиэль. — Метка ангела. Дарксторм пометил майора Дорен как свою. Они связаны. Она не на какой-то тайной миссии, чтобы поймать его. Высока вероятность, что она была на миссии слежки за Легионом, и именно этим она занималась в Замке Бури.
В его словах имелся смысл. Логика. Метка ангела, рождённая из магии и крови, не раздавалась направо и налево. Это знак обладания, глубоких чувств, связи. И эта связь обычно была взаимной. Моя подруга влюблена в извращённого психопата.
— Ты в порядке? — спросил у меня Дамиэль.
— Нормально.
Его глаза прищурились.
— Твоя подруга атаковала тебя. Такое нельзя вот так запросто выбросить из головы, — сказал Дамиэль, и на его лице промелькнуло нечто, напоминавшее симпатию.
— Кто предал тебя? — спросила я.
— Если мы выберемся отсюда, я тебе расскажу.
Я фыркнула.
— Должно быть, ты действительно думаешь, что мы погибнем, если обещаешь выдать свои секреты.
—
— Ладно, один секрет. Но тогда мне придётся настоять на блинчиках, которыми ты так хвастался.
— Полагаю, мы заключили сделку.
— Хорошо, — я посмотрела на магический барьер, который мерцал поверх решёток моей камеры, и попыталась найти какие-то признаки слабости. — А теперь давай поработаем над тем, чтобы выбраться из этих камер, — я приготовилась ткнуть в светящуюся магию.
— Я бы на твоём месте не стал этого делать, — сказал Дамиэль. — Вероятно, что зелье приглушило не только ту магию, которую тебе дал Легион.
