Пожиратели Магии потянули за кнуты, потащили нас по снежной лесной тропе в деревню, всё это время ритмично бормоча что-то и напевая. Люди показались из домов. Шайка собирала все поселение.
— Нам надо выбираться отсюда, — сказала я Дамиэлю.
Я сумела выдавить лишь тихое бормотание. Я едва могла шевелить губами. Кнуты заморозили наши тела и нашу магию.
Жители схватились за горящие факелы. Надеюсь, они не планировали швырнуть нас в костёр. При обычных условиях мы огнеупорны, по крайней мере, против обычного огня. Но без нашей магии мы будем гореть совсем как обычные люди.
Пожиратели Магии не сожгли нас заживо — в основном благодаря лысому священнику в отороченной мехом рясе. Он был голосом рассудка в эмоционально взбудораженной шайке. К счастью, все, похоже, уважали Иллиаса, несмотря на то, что он так молод.
Так что вместо огненной гибели мы подверглись заточению. Иллиас доставил нас в деревенскую тюрьму. Она могла похвастаться всего одной камерой, и теперь мы с Дамиэлем делили её между собой.
Заперев нас, священник отправился обратно наружу — надеюсь, чтобы утихомирить толпу. Опасность ещё не миновала. Мы всё ещё могли оказаться на костре.
Мы с Дамиэлем принялись планировать наш побег. Хорошие новости заключались в том, что местные жители забрали с собой свои кнуты, поедающие магию. Плохие новости — это нам ни капли не помогло. Решётки камеры впитывали нашу магию не хуже людей с их кнутами.
— Я вижу повторяющуюся схему, — сообщила я Дамиэлю.
Он наклонился поближе к решёткам, чтобы рассмотреть их устройство.
— О?
— Да, — ответила я. — Каждый раз, когда я отправлюсь с тобой на миссию, я оказываюсь в тюремной камере.
— Верно.
Он хмуро посмотрел на решётки, затем развернулся и пошёл в мою сторону. Его аура заполнила крохотное пространство. Мы не могли простирать магию за пределы решёток, но внутри она работала прекрасно. Воздух буквально трещал от трения нашей совокупной ангельской мощи.
Я прочистила горло.
— Мы в тюремной камере. Опять. Как думаешь, может, вселенная пытается мне что-то сказать?
— Возможно, — в его синих глазах ярким серебром полыхнуло веселье.
— Это серьёзно, Дамиэль. Эти люди хотят сжечь нас живьём.
— Мы выберемся отсюда.
— Как ты можешь быть так уверен?
— Вера.
— И? — было что-то ещё. Дамиэль Драгонсайр не действовал, опираясь на одну лишь веру.
— И опыт, — ответил он с сухой усмешкой. — Я находил выход из многих рискованных ситуаций.
— Это другое. В этот раз мы не можем использовать магию.
— А ангел не сводится только к его магии.
— Магия, — повторила я. — Эти люди обезумели, когда увидели нашу магию. Интересно, почему? Они явно в состоянии с ней справиться. Похоже, она не оказывает на них никакого влияния. Их собственная магия пожирает наши заклинания, а затем использует против нас нашу же магическую энергию. Я никогда о таком не слышала.
— В древних преданиях есть несколько фрагментарных отсылок к Земле Пожирателей Магии — загадочному, ужасному месту. Возможно, именно туда мы и попали.
— Что говорят предания об этих Пожирателях Магии? — спросила я.
— Ничего такого, что могло бы помочь нам здесь. Их способности не были изложены детально. Они просто описывались как «могущественные» и «злобные». До этого дня я никогда и не верил в эти сомнительные истории про Пожирателей Магии.
— Они могущественны. Насчёт злобных я не уверена, хотя я не питаю нежных чувств к любому, кто пытается нас убить, — сказала я. — Похоже, они считают злобными нас. Что-то в нас их пугает. Но почему они боятся нашей магии, если она не представляет для них угрозы?
Дамиэль покачал головой.
— Я не знаю. Возможно, в религии Пожирателей Магии ангелы — это злодеи.
Звонкое девичье хихиканье донеслось из передней комнаты. Девочка-подросток, лет пятнадцати-шестнадцати, одетая в отороченные мехом замшевые сапожки, шерстяные колготки и клетчатую юбку, вальяжно вошла в наше помещение с одной-единственной камерой. Её чёрные волосы были заплетены на голове как корона, а потом уложены в два огромных плоских узла по обе стороны головы. Её зимняя куртка оставалась не застёгнутой и распахнутой, открывая красный свитер под ней. Шарф тоже свисал, два его конца свободно болтались на груди.
Я не видела эту девочку, когда нас тащили через переднее помещение к этой камере. Молодой священник, должно быть, послал её сюда, чтобы наблюдать за нами на тот очень даже вероятный случай, если мы попытаемся сбежать. Поскольку это всего лишь девочка-подросток, Иллиас, должно быть, небезосновательно уверен, что мы не добьёмся успеха со своими попытками. Нет, он должен быть очень уверен. Он даже не потрудился отнять у нас оружие перед тем, как закинуть нас сюда.
Девочка прислонилась к дверному косяку.
— Вы не местные.
— Мы пришли из другого мира, — сказала я.
— Очевидно же, — её язычок медленно и удовлетворённо лизнул леденец. От него пахло клубникой со сливками; приятно понимать, что некоторые вкусовые сочетания универсальны. — Но вы не из того мира, о котором подумали они.
— А из какого мира, по их мнению, мы пришли? — спросила я.
