Разумеется, она его не встретила. День прошел без приключений. Отец и сын Перетти пришли в восторг от подарков, но еще больше от того, что Марионетта снова была с ними. Они быстро и с удовольствием уселись по старой привычке у телевизора, позволив ей обслуживать их, как она всегда делала на Рождество. Марионетта не возражала, только радовалась возможности вырваться хоть ненадолго из удручающей атмосферы дома в Масуелл-хилл. Единственную грустную ноту вносило отсутствие Антонио. Никто об этом не упоминал, но пустой стул, на котором старший брат всегда сидел за ужином, был выразительнее любых слов, да и под елкой остались неразвернутые подарки, приготовленные для Тони. Позднее, когда Марионетта мыла посуду на крошечной кухне, а Марио дремал перед экраном с праздничной программой Артура Эски, она заметила, как отец тихо подошел к елке и взял свертки, предназначенные для Антонио. Он отнес их к буфету и убрал в верхний ящик, присоединив к другим сверткам в яркой упаковке с лентами.
Очевидно, там лежали другие ждущие возвращения Антонио подарки: например, ко дню рождения, возможно, пасхальные яйца?.. Вздохнув, Марионетта вернулась к раковине и принялась яростно тереть сковородку. «Вряд ли Антонио когда-нибудь вернется домой, — подумала она. — Ведь со дня его исчезновения прошло уже больше года».
Но день в Сохо быстро кончился, и Марионетта вернулась в дом на Эндикот-гарденс, борясь с ощущением безмерного отчаяния, когда такси высадило ее у калитки. «Я должна быть сильной, я должна сделать это ради Марио, ради папы…»
В течение недели после Рождества Марионетта почувствовала напряжение в братьях, раньше она такого не замечала. Барти, например, был настолько чем-то озабочен, что почти забывал грубить своей жене. Кармело и Аттилио теперь проводили в их доме значительно больше времени, пренебрегая своими многочисленными скучающими и вечно жующими жевательную резинку девицами. Они постоянно уединялись, о чем-то шептались, вели бесконечные телефонные разговоры. Стоило Марионетте войти в комнату, как все разом замолкали. Женщина радовалась их занятости, тогда родня не приставала к ней. Общалась она в доме только с миссис Мак-Куин и белой кошкой Неватой.
В канун Нового года она грела
— Отец звонит, — сообщил он. — Хочет поговорить с тобой. — Деверь, казалось, был не меньше нее удивлен этим обстоятельством.
— О чем? — Марионетта не смогла скрыть страх.
Для старика Альфонсо Моруцци желание поговорить с ней было необычным. Он, как правило, удовлетворялся еженедельными визитами по воскресеньям, когда пил чай и не отрывал глаз от Марионетты, без сомнения, вспоминая ее давно умершую бабушку.
Единственный глаз Кармело поблескивал. Он не скрывал любопытства.
— Отец не сказал, — объявил он. Когда Марионетта двинулась к двери, он остановил ее. — Нет, не по телефону. Он хочет, чтобы ты приехала к нему домой.
Она остановилась, еще больше испугавшись. Миссис Мак-Куин застыла у раковины, ловя каждое слово.
— Когда… сейчас?
— Так он сказал. Велел мне привезти тебя прямо к нему. — Кармело прислонился к двери, разглядывая жену брата с презрительной улыбкой. — Что ты такое натворила, чтобы расстроить папу, а? — Он призадумался. — Верно, что-нибудь серьезное, раз он потребовал, чтобы тебя доставили к нему.
Марионетта потянулась к сумке, чтобы скрыть все возрастающий ужас.
— Я ничего не сделала, Кармело, — ровным голосом проговорила она. — Как я могу что-то сделать? Я здесь почти что пленница.
Она направилась к нему, собираясь пройти в холл, но он не уступил ей дороги.
— Я же говорил тебе, — спокойно улыбнулся он, — если ты заскучаешь, я всегда под рукой… лишь кивни мне, когда Барти не будет.
Марионетта с отвращением протиснулась мимо него.
— Пойду возьму пальто, — произнесла она.
Миссис Мак-Куин весьма выразительно грохнула ножи и вилки в мойку.
Барти стоял в холле, он как раз вешал трубку.
— Что это за история, зачем отец хочет тебя видеть? — настойчиво выяснял он. — Что ты натворила?
Она надела пальто, стараясь не показать, что дрожит.
— Я ничего не натворила, — оправдывалась женщина. — Может быть, вашему отцу одиноко. Ведь вы все ушли, а сегодня канун Нового года. — Барти запланировал шикарный ужин с братьями в одном из роскошных ресторанов в западной части Лондона.
Кармело стоял за ее спиной с ключами от машины в руке.
— Давай поторапливайся, — приказал он. — Папа велел не задерживаться.
— Тебе надо вернуться к восьми часам, — объявил Барти жене. — Я заказал столик на девять. Хочу, чтобы ты надела самое красивое платье и накрасилась. Поняла, Меченая?
