Она пойдет и предложит ему чашку чаю, просто из вежливости. У дверей спальни Марионетта засомневалась. После того как Микки туда вошел, она не слышала ни звука. Может быть, он заснул? Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула. Микки сидел на постели. Он уже снял рубашку, чистая висела на спинке кровати, но он не спешил надеть ее, что-то его отвлекло. Он держал на коленях деревянную куклу, принесенную Марионеттой, и с нежностью смотрел на нее. Его пальцы сжимались вокруг тонюсенькой кукольной талии, и у женщины снова возникло то ощущение, с которым она старалась бороться.
Это выражение нежности придало ей смелости. Она медленно прошла через комнату к кровати и коснулась его обнаженных плеч. Микки вздрогнул и обернулся, глядя на нее с удивлением.
— Микки, — просто произнесла она.
Он отвернулся, снова глядя на куклу. Выражение его лица было невозможно прочесть.
— Это только кукла, — удалось ей выговорить. — А вот я. Настоящая.
— Я знаю, — ответил Микки, не поворачивая головы.
Марионетта не убирала руку, все еще касаясь его холодной спины. Она ласково провела пальцами по мышцам его плеч.
— Микки, — повторила она, ужасаясь тому, что делает, но зная: пути назад нет. — Пожалуйста, поцелуй меня.
Он со стыдом покачал головой.
— Не могу, — прошептал он.
Ее пальцы все еще ласкали его плечи, мягко и настойчиво.
— Почему? — Марионетта почти физически ощущала возникшее между ними напряжение.
Микки не ответил, держа в руках куклу и отвернувшись от Марионетты.
— Почему? — переспросила она.
Он молчал. Женщина закрыла глаза. Он отталкивает ее. Микки никогда ничего к ней не испытывал, кроме жалости. Ей показалось, что она сейчас умрет, потом ей захотелось зарыдать и выбежать на улицу, в сгущающиеся февральские сумерки, и никогда не возвращаться. Но тут она почувствовала, что его пальцы нерешительно касаются ее руки, и услышала его шепот:
— Если я тебя поцелую, я не смогу остановиться.
— Я и не хочу, чтобы ты останавливался, — сказала Марионетта, дивясь собственной смелости. Она никогда не думала, что способна выговорить такое.
Теперь Микки неуверенно смотрел на нее.
— Не могу, — снова произнес он, — не могу. После всего, что Барти с тобой сотворил… я не могу.
Марионетта наклонилась и взяла у него из рук куклу. Она осторожно положила ее на постель, завернув в сброшенную Микки рубашку, закрыв ее деревянное лицо с широко открытыми глазами. Потом выпрямилась и через голову стянула платье, бросив его на коврик у кровати. Микки молча, с побледневшим лицом, следил за ней. Она взяла его руку и завела ее себе за спину, к застежке бюстгальтера.
— Барти никогда не было, — сказала Марионетта, неожиданно ощущая себя сильной. Она знала, что на сей раз все делает правильно. — Есть только ты, — прошептала она, но тут голос отказал ей, когда она почувствовала, как он расстегивает крючки, как бюстгальтер падает к ее ногам. Она снова взяла его руку и положила себе на грудь. — Только ты…
Они вместе упали на кровать. Микки прижался губами к ее шее, и они оба утонули в темной синеве маленькой комнаты, торопясь стать любовниками, завершить ту страсть, которая сжигала их так долго…
Им многому предстояло научиться, многое исправить, еще больше забыть. Но пока казалось, что из двух одиноких душ, сиротливо бродящих во Вселенной, они превратились в единое целое, что впереди у них вечность — в этом мире и в следующем. Поскольку они были молоды, а молодость всегда бесстрашна. Влюбленные изучали друг друга безо всякого стыда, с растущей пылкостью и волнением, словно первые любовники на земле: Адам и Ева, открывшие плотские радости в Райском саду и дивящиеся, как это можно называть грехом…
Оставалось лишь одно сомнение, одна легкая тень, но Марионетта отмахнулась от нее, увлеченная лихорадочным познанием своей собственной страсти. Сейчас не время для сомнений…
Позже, много позже, она вспомнила про чай и заявила, что пойдет поставить чайник. Но Микки лишь рассмеялся, притянул ее к себе и сказал, что, с его точки зрения, чай может подождать, пусть даже пройдет вечность, и вообще эта чертовски глупая английская манера…
Марионетта проснулась от того, что ей в лицо светило солнце, пробивающееся сквозь щель между шторами. Сначала она не поняла, что изменилось, почему мир стал другим? Потом почувствовала тепло тела Микки рядом с собой и улыбнулась. Ну, разумеется. Теперь у нее есть Микки, и поэтому мир внезапно стал ярче, прекраснее. Женщина повернулась, чтобы взглянуть на него, спящего, но оказалось, что он наблюдает за ней.
— Привет, — сказал он. — Позавтракать хочешь?
— Уже утро? — сонно спросила она.
Он поцеловал ее плечо.
— Я слышал, как Питер ушел минут десять назад. Будем надеяться, что он пошел за хлебом, или снова придется обходиться «Витабиксом». — Микки внимательно посмотрел в лицо Марионетты. — Как ты себя чувствуешь?
Она наклонилась и прижалась щекой к его щеке, совсем легонько, словно бабочка.
— Счастливее не бывает, — застенчиво призналась она, касаясь его волосами. Затем, глубоко вздохнув, снова молча откинулась на подушки рядом с ним.
