Особая связь между Ангелом и его байком бросается в глаза даже тем, кто совсем ничего не знает о мотоциклах. Билл Мюррей, собирая материал для своей статьи в «Saturday Evening Post», посмотрел получасовой телевизионный документальный фильм, снятый одной станцией в Лос-Анджелесе при довольно сомнительном участии Ангелов из Берду. Один из четырех представленных субъектов был, по словам Мюррея, «почти не вяжущий лыка „скот“ в круглых солнечных очках, известный как Слепой Боб. (Боб со свирепостью в голосе говорил о том, что может случиться с каждым, кто попытается клеить его девушку. „Если она со мной – то она со мной“, – сказал он, ухмыляясь и выставляя вперед свою нижнюю челюсть.)»
Ангелы вызывали у Мюррея лишь презрение, но вид по крайней мере одного из этих «скотов» на своем «борове» задел его за живое. «Самый яркий момент этой телевизионной программы, – рассказывал он, – наступил, когда Слепого Боба, выказавшего себя немногословным и приземленным тупицей во время интервью, показали на мотоцикле, едущим по хайвею. Он обращался с этой большой мощной машиной совершенно непринужденно, управляя ею небрежно одной рукой, напоминая то, как Валенсуэла ведет Келсо к передвижному стартовому барьеру… Сильный ветер бьет ему в лицо, губы его кривятся в жесткой улыбке, свойственной человеку, испытывающему чувство абсолютно первобытного наслаждения. Взгромоздившийся на спину своего „борова“, этот увалень неожиданно видится исполненным миражеподобным изяществом…»
За редким исключением, байк outlaw – это «харлей 74», гигант среди мотоциклов, весом около семисот фунтов, который поступает из сборочных цехов завода в Милуоки. Ангелы раздевают его, уменьшая вес до пяти сотен. На жаргоне мотоциклистов «харлей» называется «hog» – «боров», а байк outlaw – «chopped hog», разделанный «боров». В принципе, это та же машина, на которой разъезжают копы-мотоциклисты, но полицейский байк – просто начиненный вспомогательными приборами слон, если сравнивать его с тощими «ангельскими» «боровами», у которых движки сделаны на заказ. Сходство между ними почти такое же, как между оборудованным на заводе «кадиллаком» и облегченным скелетом гоночного варианта той же машины. Ангелы относятся к стандартному 74-му как к «мусоровозке», и правило номер 11 Устава – опускалово в весьма возвышенной манере: «Ангел не может носить „цвета“, пока ездит на мусоровозке с не-Ангелом».
«Разделанный боров»– или «чоппер» – это нечто большее, чем просто тяжелый корпус, крошечное сидение и массивный, объемом в 1.200 кубических сантиметров (или 74 кубических дюйма), двигатель. Это почти вдвое больше размера двигателей «триумфов», «бонневилле» или «B.S.A. лайтнинг рокет» – две последние машины с двигателем в 650 кубических сантиметров способны развивать от 120 до 130 миль в час. У «хонды – супер ястреб» двигатель в 305 кубических сантиметров, и она развивает предельную скорость почти около 100 миль в час. Репортер из «The Los Angeles Times» однажды описывал «боровов» как «тип мотоцикла, который использовали немецкие курьеры, чтобы давить собак и цыплят – и людей – во второй мировой войне: низкие звероподобные машины с водителями, им полностью соответствующими».
На дороге нет ни одного вида мото– или автотехники, – за исключением нескольких спортивных и гоночных машин, – который мог бы догнать хитроумно и искусно усиленные «74-е» «отверженных», если, конечно, судьба не подарит шанс «зажать его» или «поиметь», воспользовавшись преимуществом мощного мотора. Тем не менее, из-за размеров и основных технических различий нормально оборудованный «харлей 74» едва ли может оторваться от «хонды» с двигателем в 305 кубических сантиметров, а еще с меньшей вероятностью – от «триумфа» с двойным карбюратором, или от «B.S.A.». Люди, которые ездят на этих английских «островных» байках, спокойно могут унизить копа на «харлее». Однако копы-мотоциклисты уже умудрены опытом – они понимают все. Даже Дорожный патруль Калифорнии, на своих «доджах» с увеличенной мощностью мотора, смотрит на большие британские байки или «чопперы» outlaw, как на кровное оскорбление их собственного имиджа королей дороги. Я однажды был остановлен за превышение скорости машиной Дорожного патруля, которая прибавила газу и держалась почти в нескольких футах от моего заднего буфера, пока я не сообразил, что меня преследуют. Водитель включил сирену в самый последний момент, и, естественно, я съехал к обочине, потрясенный происходящим до глубины души. Когда я спросил полицейского, почему он подъехал так близко ко мне, он ответил: «Я думал, что ты можешь попытаться развернуться на этом прогоне, и смотаться».
Я заявил, что такое никогда бы мне и в голову не пришло, – в то время это было истинной правдой, – не то, что сейчас. «Что ж, хорошо, что ты даже не попытался, – отозвался коп. – Последний мотоциклетный панк, который решил от меня смыться, разбился насмерть. Я висел у него на хвосте, пока он не ошибся, и тогда я переехал прямо через него».
