Про Горгону специально не упомянул – иди, дескать, где знаешь. Влетишь в незнакомую тебе здешнюю ловушку – одной заботой меньше. Не надо будет судиться из-за детей при разводе. Хотя о чем я, какой еще развод… Ни один российский ЗАГС не зарегистрировал бы брак в мои неполные шестнадцать лет, будь даже невеста хоть тройней беременна. Ну а потом закрутились, завертелись… в общем, жили в гражданском браке. Или внебрачно сожительствовали, если рассматривать термин «гражданский брак» в его исконном и правильном значении: брак, заключенный не в церкви, а в муниципалитете или ЗАГСе.
Двор-колодец, куда мы выбрались из туннеля, располагался на Конногвардейском бульваре. Красивое место… когда-то было. Сейчас вдоль северной стороны бульвара виднелся словно бы след гигантского плуга, не просто разрушавшего здания – с фундаментами выворачивавшего их из земли. Южная сторона осталась относительно невредимой, мелкие разрушения вроде обвалившихся балконов и глубоких сквозных трещин на фасадах – не в счет.
Но давно известно, что в Зоне наиболее опасно передвигаться рядом со зданиями целыми, неповрежденными, куда – по внешнему впечатлению – хоть сейчас вселяйся и живи… Поэтому мы двинулись, по возможности прижимаясь к разрушенной части бульвара.
Относительно ясное небо, радовавшее нас в первой половине дня, затянулось тучами, опустился туман. Не слишком густой, видимость – метров пятьдесят, бывает и хуже.
Разговор назревал, и начал его Леденец.
– Интересно, нас во всероссийский розыск объявят за сегодняшние художества? – негромко и словно невзначай спросил он. – Или не будут выметать сор из избы и постараются ликвидировать по-тихому и своими силами?
Поразмыслив, я ответил чистую правду:
– Самое любопытное в твоем вопросе – это словечко «нас»… Что бы оно значило, а?
– Как я понимаю, означает оно местоимение «мы». В родительном падеже. Или в винительном? Со школы вечно их путаю… Пусть будет винительный.
– Садитесь, ученик Леденец. Би-плюс за неуверенность в ответе.
– Эх, Пэн, столько лет живешь в России, а репатрианта все равно за версту видно. Любой русский сказал бы: «четверка с плюсом»…
Еще один на мою голову… Будто мало папаши, много лет выкорчевывающего из моей речи англицизмы и пичкающего русскими идиомами.
– Не соскакивай с темы, – пресек я филологический экскурс. – С какой радости ты затесался в эти самые «мы»?
– С финансовой, Пэн, всего лишь с финансовой радости… Твоя супруга порадовала таким авансом, что пахать на ЦАЯ мне сразу стало безумно скучно. А если доживем до выплаты гонорара, то и к этой стране интерес у меня утратится. Поселюсь на каком-нибудь тропическом острове, среди вечного лета и полуобнаженных мулаток.
– Кто ж тебя из страны-то выпустит?..
– А кого я буду спрашивать? Я ведь в Светогорске вырос, у самой финской границы, каждую тропку там знаю…
– Понятно…
Семейный бюджет – вернее, бывший бюджет бывшей семьи, – такой дорогостоящий наемник на дно не пустит. С Горгоной у нас даже в лучшие времена кошелек был раздельный. До умыкания налички из банкоматов и безнала с электронных счетов она никогда не опускается. У нее другой метод: замечательно умеет находить спонсоров для своих затей. Чертовски убедительна бывает в беседах с ними – платят и радуются, что помогли столь замечательной женщине… Гнусная аферистка.
Однако оставалась последняя неясность. И я спросил:
– А зачем вы Жужу с собой потащили?
– Вообще-то лично я потащил. Приказ Эйнштейна – сопроводить девчонку в район Сенной. Как-то резко и неожиданно на босса эта блажь нашла, причем после бурного диалога с Авдотьей – через двойные двери отзвуки доносились. Отказаться я не мог, не вызвав подозрений. Да и не хотел все горшки бить, вдруг с островом не срастется… Кстати, а куда мы идем?
За разговором сталкер не сразу понял, что никуда сворачивать с Конногвардейского я не собираюсь.
– Ты, Пэн, никак через Исайку прогуляться наладился? – спросил Леденец, сообразив, куда я веду группу.
– Не без того.
– А-а-а… ну ладно… можно попробовать.
Он помолчал и добавил собственный парафраз известной присказки:
– Между Колей и Змеей промежуток небольшой…
«Колей» сталкер панибратски именовал памятник Николаю Первому, неплохо сохранившийся, а «Змеей» – Медную гадюку, только и уцелевшую от конного памятника другому императору.
– Знаю, – успокоил я. – От тебя же, собственно, и знаю.
– И траектория у того промежутка замысловатая…
Мы с Леденцом двигались классической поисковой двойкой (он держался в моем секторе «три-шесть») и лиц друг друга видеть не могли. Но я хорошо знал Леденца и зримо представлял, как на его физиономии соседствуют сейчас тревога и сталкерский азарт. Ходить через Исайку – ныне этим термином именуют бывшие Александровский сад, Исаакиевскую площадь и часть Сенатской, – мягко выражаясь, небезопасно. Зато если пройдем, о погоне, высланной из Вивария, можно позабыть. Никто из оставшихся там скаутов не пойдет следом без долгой тщательной разведки. А если вертухаи сдуру сунутся, в ЦАЯ освободятся несколько штатных вакансий, только и всего.
