— Это мой поединок! — раздалось в голове. Устало, но уверенно, так, словно победа оставалась делом нескольких движений.
Услышала…
Яромир творил бой. Сражение перестало быть столкновением воль и желаний победы двух сторон. Перестало быть действом множества душ, участвующих в нём. Оно превратилось в дело одного человека. Его воля и сила духа стали стержнем, вокруг которого наворачивался вихрь движения. Щиты неслись вслед за предводителем, не нуждаясь в командах и жестах, — нутром чувствуя своё место и роль. Магуры, словно сами стали частью воли яростного человека, — в смятении отступали, нелепо размахивая крыльями. И Михаил понял, почему тэра называли своих командиров Ведущими…
Стратим упорхнула из-под двойной атаки, развернулась с хода и ударила Алконост, пролетевшую чуть дальше, чем хотела. Заряд силы и мощь руки сделали своё дело — радужная дева, горя всеми оттенками красного, изогнулась. Был бы человек — сказал бы, что сломала позвоночник, а так… Пока она, нелепо кувыркаясь, летела к земле, Стратим набросилась на последнюю противницу.
— Давай! — крикнул Михаил.
Но Стратим не нуждалась в поддержке. Сойдясь вплотную и позволяя месить тело ударами магических доспехов, она обняла противницу. Крепче, крепче! Словно самые жаркие объятия любовниц. И Алконост завизжала он охватившей ласки. Королева нежно положила голову на её плечо и та бессильно опустила руки. Ещё мгновение и ещё. И радужная дева, запрокинув голову, стала заваливаться. Перламутр кожи остановил своё кружение. Королева секунду ласково поддерживала её за талию, удерживая в небе, а потом нехотя разжала руки. Оставшись без поддержки, Алконост камнем обрушилась вниз. Глубокая магия настоящей Королевы Гнезда, полной чувств и силы слияния с Отцом, переполнила мир и переломила чужие воли.
— Стратим! — рявкнул Михаил, вскидывая вооружённую руку.
Магуры, ещё держащие оборону, попятились назад.
— Стратим! — заревел впереди Яромир.
Стервы гнезда кинулись к порталу, но наткнулись на скопов и магур погибшей Гамаюн, не участвующих в схватке, но теперь готовых рвать любого.
— Стратим! — закричали тэра, потрясая оружием.
Королева медленно опустилась на землю. Вскинула огромные глаза:
— Ты приносишь удачу, Влекомый.
И осела наземь, прижимая руки к кровоточащей груди.
Михаил вжался в ров на стене и обернулся. Все рядом, все тут. В свете зелёных «солнышек», хаотически витающих в трубе коридора, лица людей кажутся заострившимися и бледными, словно у покойников. Только отточенные движения и скорые взгляды выдают бурлящую жизнь.
Туннель всё больше походил на большую нору. И крот, его пробивший в камне, размером превосходил экскаватор. Художественно исцарапанные стены служили прекрасным укрытием. Словно заранее прошёл стройбат и аккуратно, со смыслом и хорошим вкусом, навёл траншеи на все поверхности. Впрочем, у такой неровности оказывалось вполне рациональное объяснение. Достаточно было посмотреть на то, как, живо перебирая когтями по гребням, скользят вдоль стен туннеля магуры.
Передовые стервы вновь покачали крыльями, подавая уже всем знакомый знак. Гарпии-разведчики, посланные на развилке в разные стороны, возвращались. Чисто. Впереди снова были только работники.
— Стратим, — едва отдышавшись, позвал Михаил, — Чисто. Сколько до Дворца?
— Две ветви.
— Метров триста осталось, — быстро пересчитал Михаил. Зубров передал дальше — ведущему «щитов». Одинат кивнул и, прикрыв глаза, привалился к стене. Ни на шаг не отходящий от него Маугли принял эстафету.
— Там устье Дворца. Там будут ждать войска Сестры, — сказала Королева.
— Понял. Продолжаем движение.
Рванулись, уже отработанным порядком пошли в «ветвь» — прямую часть туннеля.
Короткими бросками по сводам коридора одна за другой мелькали стервы-воины. Снизу они казались скоплением огромных летучих мышей. Или миграцией тараканов. Крылья, рыла, лапы, когти. Бегущие по неровному полу люди не могли привыкнуть к тому, что над головой шуршит, колышется и грозится упасть в любой момент живое скопление лезвий. Благо, стервы не срывались. Лишь иногда неловкое крыло или лапа, соскочивши, рассекали воздух над головами, но и то — лезвия-когти оказывались вовремя спрятанными.
Впереди зашевелились стены.
— Работники! — привычно определил Полынцев, идущий на пару с Катько первым.
Моголы — большие неповоротливые птицы, имеющие ещё меньшее сходство с людьми, чем другие стервы — испугано жались к стенам, закрываясь крыльями. Лезвий они не носили. Редко где блестели металлические украшения средь перьев. Но и это вызывало усиление внимания. Убеждение Королевы, что работники-стервы безопасны, учитывая их размеры, не успокаивало людей.
У следующей развилки снова прижались к стенам. Тихо скользнули в проходы разведчицы.
— Мих! На пару слов!
Полынцев оказался рядом, поломав привычный порядок. Пожилой суровый тэра заменил, не задавая вопросов. Степан прижался к стене, с трудом отдышался, вытирая рукавом лицо. Погримасничал, явно решаясь.
— Ну, не тяни! — оглянувшись, поторопил Михаил.
