Королева сходилась с Алконостами, едва касаясь их тел. Но от её рук, ног, любой атакующей части плотным валом сияния шла сила — живая, яркая, чувствующаяся теплом и покалыванием даже на расстоянии. Натыкаясь на эту силу, девы — когти и клыки Рарог — светились, слово жемчужины, поднятые ювелиром под сильную лампу. Радужные разводы бешено вращались по коже, гася излучение изгнанницы. Но иногда удар оказывался так силён, что Алконостов складывало пополам и отбрасывало. Но только — иногда.
Внизу противостояние перешло в схватку. Кто-то из стерв зарвался, резко сократив дистанцию и уколов человека. Этого хватило, чтобы началось…
— Боры! — взревел Яромир.
Заорав, люди выдвинулись вперёд. Тесный круг раздался, разбившись на части, на грани, острые и опасные. Заходили ходуном тела, выбрасывая в стерв металл. Схлестнулись. Кололи, рубили, резали, били…
Тёмная громада в один рывок крыльев перемахнула через защитное кольцо. Медведев упал на землю, выставляя перо. Но до него дело не дошло — стерва напоролась на катану Зуброва, внезапно оказавшегося рядом. Пока тот с ноги вытаскивал глубоко оставшийся в рубленой ране клинок, появилась ещё одна. Эта сбила лапами кого-то из людей в круге и опустилась на голову упавшему, меся его когтями. Михаил бросился к магуре, кто-то сбоку помог, Зубров навалился — в три клинка положили.
— Михалыч! Павел! В центр! — рыкнул Яромир, не оборачиваясь.
Пара тэра — пожилой, почти старик и молодой, в первой ещё схватке раненный в плечо — отодвинулись к Медведеву и Зуброву, внутрь, и круг слаженно сузился.
Пожилой сходу застрелил магуру, падающую с неба. Молодой принял на меч ещё одну прорвавшуюся. Но и Юре-сану ещё хватало дел, и Топтыгину самому.
Изредка бросая напряжённый взгляд на бьющихся в небе птицедев, Михаил некоторое время не мог понять сути происходящего поединка: Королева в защитной сфере и трое нелепо тыкающихся в неё дев — всё это не походило на результативное сражение. Подлетающих Алконостов отбрасывало зарядом силы Стратим, не давая развернуть атаку. Но трое на одну — расклад не в пользу Королевы. Стратим быстро начала уставать. И сфера защиты становилась тоньше и бледнее, и тело начало ошибаться от утомления. Алконосты, словно именно этого и ждали, — усилили натиск, стремясь пробиться в непосредственную близость.
Внизу закричал Яромир. Прикрывающего его тэра накрыло жёстким взмахом крыла, а самого чуть не сшибло с ног. Устоял, но напарника потерял. Когда стерва под его натиском вспорхнула со сбитого, тот остался лежать на земле комком разделанного мяса.
Маугли выступил вперёд, закрывая одината от следующей горгульи. Несколько движений он уверено защищался, обходя взмахи крыльев и скрытые в их кружении тычки копьями, а потом напоролся на стальной наконечник. Вздрогнул, сдав назад, и осел, зажимая бок, почти под ноги Яромиру. Ведущий «щитов» обернулся, почувствовав толчок упавшего в бёдра. Глаза его побелели от ярости. Зарычал, и, прыжком перемахнув через недоделка, ринулся на стерву. Словно на полтакта пружину сорвало из тисков. Остриё ударило ближайшую стерву в горло до того, как крылья начали схлопываться. Шагнувший на подмогу, Михаил прянул — тёмная струя мощно хлестнула в лицо. Следующая стерва успела только метнуться в сторону, пытаясь разглядеть за ещё стоящим телом товарки происходящее. Яромир уже нырнул под вздрагивающее крыло и, поднимаясь к груди второй магуры, резанул клинком снизу вверх. Приседая и спешно утираясь, Михаил едва успел подхватить Маугли, пытающегося подняться. А Яромир, не останавливаясь, кинулся вперёд, в самую гущу подходящих магур. Тэра заревели и рванулись за ведущим. В диком оре неудержимый клин, идущий за жестоким остриём, начал сметать воительниц гнезда.
Михаил стиснул перо и кинулся вслед за воинами.
— Куда? — рявкнул Зубров, и двинулся следом. Катана стала входить в тела стерв, как в масло, сея смерть там, где прошёл страж, идущий за своим охраняемым.
В небе Королева обволокла сиянием своей защитной ауры напавшую Алконост. Радуга на её теле стала красной, словно взвилось пламя между серых облаков. Она рухнула на землю, не успев восстановиться. Шлепок падения в какофонии боя услышать было невозможно. Но тихий звон в ушах дал знать, что смерть радужной девы не осталась незамеченной ни для врагов, ни для друзей.
Михаил вскинулся, оглядываясь. Стратим, уставшая настолько, что сияющая сфера стала лёгкой вуалью вокруг её фигурки, сходилась с противницами в ближнем бою. Плоть против плоти. Но её тело, затянутое в чёрное одеяние, оставалось обычным, а вот «клыки и когти Рарог» меняли своё обличие. Несущиеся к королеве части тел становились металлическими. На бьющих ладонях и локтях, коленях и стопах словно нарастали щитки рыцарских доспехов — округлые, шипастые, хищные. Стратим увёртывалась, стараясь не попадать под атаку, но получалось не всегда. Ткань её наряда уже была порвана, сквозь неё выдранные куски набухали кровью. Но Алконосты тоже устали.
— Спускай их вниз! — крикнул Михаил, — Мы разберёмся с тварями!
Она не ответила. Секунду он колебался — услышала ли?
